Maradeurs: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Альтернативная реальность » tomorrow we fight [1994]


tomorrow we fight [1994]

Сообщений 61 страница 68 из 68

61

Эвелина закатила глаза на его пояснение о комнатах, созданных специально для последователей Темного Лорда. Логика Министерства в этих вопросах хромала на обе ноги, пусть она и не была из тех, кто собиралась осуждать их за использование грязных методов. На войне эти понятия стирались, вот только хит-визардам не хватало смелости признавать, что они вряд ли были чем-то лучше тех, на охотились. Пожиратели, в отличие от рыцарей в белом, не стеснялись ни себя, ни своих методов.

- О, так вот как вы себя оправдываете, - она усмехнулась, позволяя ему прижать ее к стене. Ведьма держалась уверенно, пусть разница в росте и комплекции давала о себе знать, но вздернула подбородок в вызове, разглядывая мужчину с интересом. С интересом к тому, что он собирался делать дальше. Мало было просто перехватить инициативу в свои руки. Стоило еще позаботиться о том, чтобы ее удержать. - Все методы хороши, лишь бы цель была благородной?

Она потеряла контроль на мгновение, чтобы в следующее мгновение ощутить холод металла на коже. Выдохнуть в недоверчивом смешке, поймать взгляд Рембрандта и растянуть следом губы в улыбке, обнажая зубы. Ощущения были непривычные - если кто и должен был оказаться по итогу вечера в кандалах, то по ее логике явно не она. Подобная инициатива от него интриговала, а уж справиться с оковами она была в состоянии.

- И что же вы делали с теми несчастными, Нейт?

Ей это нравилось - его своеобразное признание в грехах. В том, что он был вовсе не столь святым, как казался на первый взгляд. Она не возражала, выдыхая чуть тяжелее, когда он коснулся губами ее шеи. Подалась ближе, дернула рукой неосознанно, забываясь на мгновение, и следом фыркнула, развеселившись.

- Кто бы мог подумать, что тебе удастся приковать меня к стене в моем же подвале.

Роули коснулась его губ сначала невесомо, ожидая, что он вот-вот одумается. Вспомнит, где он и с кем и тогда его нервная система точно сдастся. Рано или поздно это должно было произойти, но потакать его слабостям, заботясь о них больше, чем он сам, она не собиралась.

Она поцеловала его настойчивее, поднимая следом свободной рукой ткань его кофты, и провела рукой по теплой коже.

- Если ты решил проверить мои слова о власти, то помни, что другого шанса может и не быть.

+2

62

Нейта забавлял интерес Роули к мрачным подвалам Министерства Магии. Обычно он не обсуждал этот аспект своей работы, и небольшая группка посвящённых следовала тому же принципу. Их движущей силой был испуг, страх перед неизвестным, что не делало чести никому из тех, кому доводилось вести допрос. Каждый также знал, что немало невинных душ, подозреваемых в пособничестве Темному Лорду, провели не самые приятные части в тех самых министерских подвалах. Как считал Нейт – в чудовищных условиях, если Редгрейв не брался сравнивать происходящее на допросах со снимками, которые ему недавно продемонстрировала Эвелина.

Каким непопулярным бы ни было мнение, Нейт прекрасно понимал где и с кем он находился. Скажи ему кто-либо неделю назад, что он будет охотно иметь дело с каким-либо из представителей семейства Роули, Редгрейв бы не постеснялся и плюнул тому в лицо. Удивительно, но даже после всех признаний, после всех манипуляций и игры, Нейт не видел в Эвелине черт, которые заставляли мужчину ненавидеть её родственника. Для доморощенного диктатора, казалось, госпожа пресс-секретарь была во вполне себе здравом уме.

Натаниэль подметил чужую одобрительную, несколько хищную на его вкус улыбку, одобряющую, как полагал мужчина, их небольшую игру. Он считал, что Эвелина много болтала, когда приник ближе, прижимаясь губами рядом с линией челюсти. Нейт не скрывал, что беззлобно дразнил её:

– Уверен, что твоя богатая фантазия сможет восполнить пробелы нашего общения с заключёнными лучше, чем это сделаю я.

Редгрейв невольно улыбнулся шире, когда Роули дернулась в оковах. Он считал, что эта игра нужна была больше ей, чем ему – и, как подумалось мужчине, он получил подтверждение своим мыслям, когда ведьма потянулась к нему для поцелуя первой. Натаниэль подождал, пока её действия станут увереннее, прежде чем поцеловать Роули в ответ.

Нейт, не побоявшись прохладцы помещения, стянул через голову кофту, прежде чем подцепить первые пуговицы на женской блузке – со стороны казалось, ему должно было удаваться это с меньшей ловкостью, чем на самом деле.

– Я не из пугливых, Роули. Пора бы тебе это запомнить.

Нейт, словно в подтверждение своих слов, поцеловал её снова, заставляя их обоих замолчать.

***

От Редгрейва не было слышно несколько дней. Ни словца, ни весточки, ни ноги в его ненаглядном пабе. Немногочисленные сотрудники «Колючего змея» были, несомненно, осведомлены о дурных привычках своего начальства, но безмолвная пропажа была для них новшеством. Нейт любил выпить, но безответственным Редгрейв никогда не был – качество, которое в своё время помогло Рембрандту сколотить успешный бизнес.

Нейт объявился на пороге паба спустя четыре дня так же неожиданно, как и исчез. Мужчина был аккуратно выбрит и одет в свежую одежду, но небольшая отечность лица смутно намекала на то, как Редгрейв провёл свой небольшой и плохо спланированный отпуск.

Спускаясь в кладовку паба за тем, чтобы рутинно пополнить запасы алкоголя за барной стойкой, Нейт думал лишь об одном человеке, которого ему, вероятно, стоило предупредить – и с которой, как полагал Редгрейв, их ждал интересный разговор несмотря на бурную ссору накануне.

Отредактировано Nathaniel Redgrave (2021-03-01 20:37:03)

+2

63

Их общение носило причудливый характер. Эвелина не стремилась афишировать их близкое знакомство и, пожалуй, не могла до конца объяснить себе, что ее влекло к нему. Полукровке, бывшему хит-визарду, увальню, держащему паб в Лютном переулке. Мелкому торгашу, если припомнить ее же эпитет, которым она наградила его при первом знакомстве. Она считала его порой невыносимым в своей прямолинейности и простоте, сбивавшей ее с толку. Раздражавшей иногда.

Она боролась с желанием его контролировать, но не всегда удачно. Это было вообще не в ее духе - пускать все на самотек, включая жизнь человека, с которым, так уж вышло, она периодически делила постель. Сложнее всего было справляться с желанием перестроить, перекроить его под себя. Под собственные представления о том, каким он должен был быть, если их общение могло быть хоть сколько продолжительным.

Редгрейв пропал на следующий день после их ссоры. Причину Эвелина уже не помнила, да это и не было важным. Скорее просто очередная зацепка, чтобы выплеснуть собственное недовольство. Его поведение приводило ее в ярость, когда на следующий день он не объявился и не дал никак о себе знать. Ни на следующий день, ни через день. Она не собиралась бросаться на его поиски, но пыталась навести ненавязчиво справки, чтобы наткнуться по итогу на глухую стену. Рембрандт исчез, словно его и не было, и ее отчасти это начинало тревожить.

Ведьма оставила наблюдать за пабом домовика. Отчего-то она не сомневалась, что рано или поздно мужчина объявится именно там. Оставить свое детище надолго он явно не мог, если что-то и бередило его душу, вызывая трепет, так это заведение, собиравшее лучших из лучших всея Лютного переулка. К местному сборищу она все еще относилась скептически, в особенности после некоторых событий.

Он действительно объявился именно там. Не слишком поздно, но и не слишком быстро, доводя ее до белого каления. То, что по описанию домовика, он был жив, здоров и даже сносно выглядел, отчего-то выводило из себя только сильнее. В каком виде она должна была его застать, Эвелина не знала.

Она направилась в паб, пренебрегая возможностью продемонстрировать равнодушие сейчас, когда она точно знала, что с ним все в порядке. В ее картине мира он, несомненно, должен был первый объявиться на ее пороге, но она полагала, что найдет еще место для театральных представлений. Сейчас необходимо было подробнейшим образом объяснить ему, в чем именно он был неправ.

Роули оказалась в кладовой в момент, когда Натаниэль, кажется, уже собирался из нее выходить. В руках у мужчины было несколько бутылок.

Ведьма взмахнула палочкой, не раздумывая долго. Бутылки взлетели вверх стремительно, и она не колебалась, рассекая воздух следом вновь. Оглушительный звон бьющегося стекла раздался в тот же момент, заполонив собой все небольшое помещение кладовой.

- Честно говоря, я думала, что ты умер. Это объяснило бы твое внезапное исчезновение.

Она поделилась соображениями откровенно, продолжая прохладно:

- Но теперь придется искать другое объяснение. И будь добр, постарайся, чтобы оно мне понравилось.

+2

64

Нейт предвкушал их с Роули предстоящий разговор, но не ожидал, что тот состоится так скоро. Мужчина растерялся на мгновение, когда его ноша взлетела, и успел лишь вскинуть руки, защищаясь, когда та уже взлетела на воздух.

Редгрейв оценил чистосердечное признание, когда Эвелина поделилась соображениями о том, чем он мог бы быть занят в последние дни. Не угрожай Роули всем своим видом его здоровью, Нейт бы нашел её терзания трогательными.

– Ах, дьявол, – не сдержавшись, выругался мужчина.

Натаниэль пошевелился, стряхнул с себя осколки; разнообразная жидкость, лишившись сосудов, пропитала одежду и волосы. Впервые за много лет от Редгрейва несло алкоголем не потому, что он недавно пил – и что-то подсказывало Нейту, что разговор с Эвелиной предстоит особенно нелегкий, когда его предстояло воспринимать на трезвую голову.

Нейт выставил вперёд руки в жесте, призванном остановить дальнейший вандализм. Как ни крути, содержимым кладовки Редгрейв дорожил: "Колючий змей" славился качеством своей выпивки, особенно в сравнении с прочими заведениями Лютного переулка.

– То, как мы расстались, не располагало к откровениям в отношении моих ближайших планов, – упрямо отозвался Нейт. Он относился к Эвелине по-человечески, но не мог не думать, что при этом их общение носило причудливый характер: для людей, которые порой были не в состоянии перенести друг друга, они много общались – и много целовались при том, что Роули ни разу не посчитала нужным остаться на ночь. Что касалось Нейта, то от чистокровного жилища своей подруги маг вовсе предпочитал держаться подальше.

Редгрейв вздохнул и заметно сдал позиции, признавая:

– Мне нужно было тебя предупредить, прости.

– Пожалуйста, больше не бей ничего в моей кладовке, – смолчав с мгновение, открыто попросил мужчина.

Запоям, в которые время от времени уходил Нейт, было сложно найти хоть какое-либо оправдание, но в этот раз Редгрейв полагал, что был как никогда близок к его (оправданию) наличию. Проблемой было то, что Эвелина ничего не знала об его жизни до службы в Министерстве Магии, а Нейт колебался перед тем, как ей об этом рассказать. Натаниэль знал, как Роули относилась к человеческим слабостям, и ей не повезло связаться с тем, у кого их было предостаточно.

– Я ездил к родителям, – наконец, ответил Нейт. Ему хотелось верить в чудо, что Эвелина не станет задавать дальнейших вопросов, но Натаниэль не был столь наивен к своим годам.

Редгрейв мельком припомнил время суток, а также соотнес скорость появления Роули на его пороге.

– Как ты узнала о том, что я вернулся?

+2

65

Итогом собственных действий Эвелина была довольна. Появление вышло эффектным, а главное сразу настраивало на нужный лад, потому что в случае не слишком конструктивного диалога разбитые бутылки и промокшая одежда могли стать лишь прелюдией. Она не любила, когда с ее мнением не считались, и предпочитала доносить эту простую мысль такими же простыми, возможно даже примитивными способами. Примитивными, но действенными - она была уверена, что главное, чтобы все прочно осталось в памяти.

Его аргумент об откровениях звучал для нее странно. Она не игнорировала их ссоры, не умаляла значимость, но предпочитала не воспринимать, как катастрофу. Уж точно не как точку в чем-то, в том подобии человеческих отношений, которые они с трудом, но выстраивали. Для нее их ссоры, порой беспочвенные, порой наоборот принципиально важные, были своеобразной рутиной. Неизбежным элементом, ядром всего их общения. И они соглашались на это, соглашались осознанно, прекрасно понимая, что их ждет.

- И что? - она вздернула подбородок с вызовом, поясняя, - мы ссоримся через день.

Ведьму не устраивало подобное своеобразное признание вины, полученное слишком быстро. Она была раззадорена его исчезновением и не собиралась сдавать позиции так легко. Говоря простым языком, она всячески искала драки, в переносном, а может и в прямом смысле. В конце концов, она заслуживала возможности выпустить пар.

- Трогательно, что ты так печешься о содержимом своей кладовки.

Эвелина не собиралась обещать, что больше ничего здесь не тронет. Все эти бутылки несомненно представляли ценность для Нейта, и она считала их достойной платой, если их разговор свернет не в то русло. В конце концов, подобные его увлечения она не одобряла вовсе. К тому же не была дурой: он выглядел достаточно свежим и бодрым, несмотря на промокшую рубашку, но все же что-то в его внешнем виде наводило на определенные подозрения. Она помнила отчетливо о его проблемах с алкоголем, которыми он так доверительно успел поделиться. Справедливости ради, ранее ей с этим сталкиваться не приходилось.

Ее не слишком тронуло его объяснение. У нее тоже были родители, и она тоже иногда к ним ездила, но не могла представить, в каком восторге от встречи с ними нужно было находиться, чтобы четыре дня не подавать признаков жизни. К тому же, она все еще видела определенную нестыковку в показаниях.

- Ты ездил к родителям на Северный полюс? - ведьма поинтересовалась вкрадчиво, делая несколько шагов по кладовке и оглядывая ее содержимое. Возможно, примериваясь. - Потому что в Англии тебя найти было невозможно.

- Если, конечно, ты не прятался специально.

Роули поймала взгляд мужчины изучающим своим. Его вопрос о том, как она узнала о его возвращении, мог бы выбить ее немного из колеи за своеобразную слежку, но сейчас она считала себя в своем праве.

- Домовик известил о твоем возвращении. Хотя, вероятно, это стоило сделать тебе.

+1

66

Нейт не то чтобы пёкся о содержимом кладовки слишком сильно, но не желал бессмысленных жертв – а также снова общаться со своим поставщиком. Магическая алкогольная продукция была не столь разнообразна, как маггловская, поэтому Редгрейв частенько пользовался связями по ту сторону магического Лондона, чтобы поставлять продукцию, способную развлечь и чем-то удивить его клиентов. Эвелина грозила свести его приготовления к открытию паба на нет.

Натаниэль был согласен с тем, что они с Роули ссорились через день, и в их последней ссоре – той, что перед его отъездом, – не было ничего необычного. Редгрейв никогда не обижался подолгу, и чаще всего их общей наградой после драки было увлекательное примирение. В отношении с Эвелиной Нейт словно постоянно сидел на пороховой бочке – и ему это, как ни странно, нравилось.

Натаниэль сделал шаг в сторону, заставляя мелкие осколки хрустеть под подошвами его ботинок.

Нейт взглянул насмешливо, раззадоренный её замечанием о Северном полюсе.

– Ты меня искала? – очевидно, Эвелина не только приставила домашнего эльфа ко входу в его паб, но и озадачила некоторых представителей Министерства Магии. Очевидно, что не один из представителей не происходил из отдела СБНИМ – у которых тоже было не так много шансов отследить передвижения Натаниэля, но у тех шанс хотя бы был.

– Я был в Шотландии, – объяснил Редгрейв спокойнее. – Моя семья из Эдинбурга.

– Не люблю, когда за мной следят, – заметил Нейт, косвенно подтверждая свою причастность к попытке «замести следы». Кроме того, когда дело качалось его прошлого и особенно – родителей, ему было что скрывать. Редгрейв не распространялся о судьбе своих родственников даже тогда, когда учился в школе, не желая жалости в свой адрес. Отношения с Эвелиной вовсе вынуждали его скрывать слабости, вечно находясь начеку.

Натаниэль сделал ещё пару шагов в пределах кладовки, передвигаясь вместе с Эвелиной, и снова остановился.

– Что ты хочешь знать о моей поездке, Роули? – в лоб спросил мужчина. Ей явно не были нужны его извинения, и Редгрейв больше не извинялся. Нейт считал, что её желание ввязаться в драку было очевидным, даже если сам Редгрейв не видел в этом необходимости.

+1

67

Эвелине не нравилось, как это звучало вслух и как звучало от него - то, что она его искала. Как будто он обличал ее в том, что ей могло быть дело до того, куда он запропастился. Все это отдавало чем-то излишним для их отношений, не подразумевающих подобных проявлений заботы. Заботой, по ее мнению, это и не было. Скорее желанием контролировать происходящее, включая жизнь окружающих ее людей. Даже вопреки их желанию.

- В основном не тебя, а твой труп. Мне нужны было точно знать, искать ли наряд на похороны.

Она почти не лукавила. Однажды в его баре уже появился один труп, и она не была так уверена, что не будет следующего раза. И что, например, сам Редгрейв не окажется на его месте. В ее мире с этим вообще было мало проблем. Она видела как пропадали и умирали многие, а потому воспринимала это как один из немногих, но абсолютно осязаемых и реальных исходов. Вряд ли впрочем он относился к этому с той же мрачной серьезностью, как и она. В этом была его проблема - он вообще ко многому относился чересчур просто, и ее это раздражало также сильно, как порой и нравилось.

- Я бы и не следила, если бы ты удосужился сообщить, что собрался в Эдинбург, - она бросила раздраженно, потому что его спокойный тон начинал выводить ее из себя. С ним всегда было так - он был спокоен и терпелив вместо того, чтобы попросту выплеснуть друг на друга эмоции и жить дальше. Ведьма так не умела, ей позарез нужны были эти эмоции, хорошие или плохие, потому что о том, что можно как-то иначе, ей догадываться не приходилось. В ее жизни иначе не было, было только громко, порой больно, всегда на пределе.

Роули считала очевидным то, что хотела слышать. В первую очередь, покаяние во всех грехах. Во вторую, чистосердечное признание, зачем он туда ездил и что делал. Ну, а напоследок ее устроила бы парочка разбитых предметов интерьера, чтобы финал у их диалога вышел не менее запоминающимся, чем его начало.

- Я хочу знать, что ты там делал, Редгрейв, - она отозвалась ему в тон, не стесняясь иронизировать следом, - потому что либо ты там потерял рассудок от восторга при встрече с мамиными пирогами, либо твоя поездка была не столь благочестива, как ты мне сейчас пытаешься ее представить.

+2

68

Нейт оценил заботу, проявленную Эвелиной: мало кому бы могло прийти в голову беспокоиться об его похоронах, даже если хладный труп Редгрейва и вправду бы остался лежать в одной из мрачных эдинбургских подворотен. Рембрандт, впрочем, не торопился обманывается излишней впечатлительностью ведьмы по ряду причин.

Обычно Нейт спокойно относился к болезненной необходимости Эвелины контролировать свою, а заодно и чужие жизни, но в ту встречу это вызвало у него раздражение – её настойчивые упреки, что он должен был предупредить её о том, что направлялся в Эдинбург. Натаниэль не отрицал, что его делительная пропажа выглядела странно и волнительно, но не помнил, чтобы сама Роули отчитывалась перед Редгрейвом о множестве своих планов. Эвелина была кошкой, которая гуляла сама по себе, и Нейту нравилось её свободолюбие. Возможно, ему даже могло понравиться, что она, пусть и косвенно, предъявляла на него права, однако в этот раз проблемой было то, что Роули попросту лезла не в своё дело. Для Нейта Эдинбург являлся шкатулкой грязных тайн – не говоря о том, что Редгрейв не был горд тем, что дал слабину и позволил себе в очередной раз затеряться в море алкоголя, стоило ему столкнуться с горсткой вшивых проблем.

– Ты меня ревнуешь? – с долей недоверия вдруг спросил Нейт, осмыслив сказанное Эвелиной. Редгрейв не был уверен, что улавливал цепочку её мыслей, потому что Гриндевальд и тот вряд ли бы догадался о том, что Эвелина Роули могла подразумевать под словосочетанием о «не столь благочестивой» поездке.

– Моя мать никогда не любила пироги, – ровно заметил Нейт, с некоторым сожалением отметая, в общем-то, самую безобидную из гипотез, предложенных Роули.

Редгрейв заметно вздохнул, взглянув на Эвелину.

– Я не собирался уезжать надолго, – неохотно сказал мужчина после недолгой паузы. – Но я выпил, а после... потерял счёт времени.

Нейт знал о том, как это звучало.

Потерял счёт времени на целых четыре дня.

Редгрейв не получил удовольствия от признания, но он предупреждал ее раньше о своих непростых отношениях с алкоголем. Ему не было смысла таиться или, того хуже, держать Эвелину за дуру.

– Уверен, тебе не нужны подробности. Тем более, что некоторых из них я не помню вовсе, – чересчур откровенно признался маг. В тоне его голоса слышалось раздражение, вызванное расшатанной нервной системой.

Нейт чувствовал костьми, что Эвелина жаждала крови, желая ввязаться в драку, но не был уверен, хотел ли он этого сам в этот раз.

– Почему тебе всегда необходимо лезть на рожон, Роули? – вдруг отозвался Редгрейв. Он не рассчитывал услышать ее ответ всерьёз, лишь давая больший выход своему раздражению.

+3


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Альтернативная реальность » tomorrow we fight [1994]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно