Maradeurs: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Альтернативная реальность » The Unlikely Pilgrimage of Jonathan King


The Unlikely Pilgrimage of Jonathan King

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

[nick]Alex Ashworth[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info][status]сын папиной подруги[/status]

THE UNLIKELY PILGRIMAGE OF JONATHAN KING


закрытый эпизод

http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/887696.jpg

Участники:
Nicholas King
Alex Ashworth

Дата и время:
июль 2019

Место:
США

Джонатан Кинг, король читающей Америки, перепробовал в жизни все жанры: от истории о шестнадцатилетней дочери религиозной фанатички до научно-фантастического романа о путешественнике во времени, который пытался предотвратить убийство Кеннеди.
Но самый главный его Роман, его Большая Мечта, как это иногда случается с гениями, ждал его после смерти.

Отредактировано Igor Karkaroff (2021-05-25 18:26:10)

+4

2

Удивительно, как один телефонный звонок способен разрушить не только мирное утро выходного дня, но и весь уклад жизни целой семьи.

Когда тревожный сигнал ворвался в гостиную предвестником скорых перемен, Николас был очень занят строительством железной дороги для Хогвартс-экспресса — из конструктора, который вчера получил от них в подарок на день рождения Майк, — поэтому на звонок ответила Лив. Было воскресенье, а по воскресеньям в этом доме действовало правило: никакой работы. Это был день для семьи, который они традиционно проводили с детьми и друг с другом. В отличие от брата, Ханна не питала пламенной любви к железным дорогам, зато увлечённо игралась с человеческими фигурками в мантиях, что позволяло избежать конфликта интересов. Ситуация становилась более опасной, когда эти двое объединялись.

— Пап, а давай ты будешь Тёмным Лордом и нападёшь на поезд, а мы будем аврорами и тебя поймаем?
Николас усмехнулся: во всяком случае, с моральными ориентирами у его детей всё было в порядке.
— Не-е-ет, вам меня ни за что не поймать! — зловеще заявил он, дотянувшись до одной из фигурок в конструкторе и приземляя её на крышу поезда. — Вам никогда не одолеть меня, великого тёмного властелина!
— Всё равно мы тебя поймаем, у нас есть секретное оружие!
— Оно вам не поможет, маленькие авроры!
— А вот и поможет! Экспеллиармус!
— О нет, теперь у меня нет палочки! Что же делать? Кажется, я знаю выход! Тогда я вас просто защекочу!

Сцена предсказуемо завершилась громогласными визгами, поэтому Оливия была вынуждена выйти из комнаты, прижимая трубку к уху. Однако она очень скоро вернулась обратно.

— Ник, дорогой, ты не мог бы подойти? Это тебя.
— Ты сказала, что я не выйду из Азкабана до понедельника и что ко мне можно только с разрешения аврората?
— Нельзя-я-я! — радостно завопил «аврорат», брыкаясь в попытках спастись от щекотки.
— Аврорат не разрешает, — констатировал Николас, глядя на жену. Весь его вид при этом говорил: «Ты же видишь — ничего не могу с этим поделать». И ещё о том, что никаких угрызений совести по этому поводу он не испытывал.
— Это не по работе, — не улыбнувшись, прибавила Оливия, и Николас понял, что что-то произошло.
— Ладно, дети, Тёмный Лорд совершает побег из Азкабана, готовьте операцию по его поимке.
Он поднялся, чтобы подойти к Лив, на секунду приобнял её за талию и поцеловал в щёку, потом забрал телефон и приложил его к уху.
— Николас Кинг слушает.
В комнате было по-прежнему шумно, поэтому он вышел на террасу, сдвинув за собой ездившую по принципу купе стеклянную дверь от пола до потолка. Там его встретили солнце и июльская жара, не ощущавшаяся внутри благодаря системе кондиционирования.

— Здравствуйте, мистер Кинг, меня зовут Генри Коулсон, я адвокат вашего отца.
— Здравствуйте, мистер Коулсон, боюсь, мне уже не очень интересно продолжение этого разговора.
— Подождите, Николас, не бросайте трубку, это важно. Дело в том, что… ваш отец скончался.
Слова звучали на его родном языке и были совершенно понятны, но их смысл достиг сознания Николаса как-то не полностью и не сразу.
— Прошу прощения? — машинально переспросил он, глядя сквозь несколько слоёв стекла, как Лив пытается утихомирить разбушевавшихся детей.
— Ваш отец скончался около часа назад в бостонской частной клинике.
Он отвернулся от гостиной к залитой солнцем аккуратной зелёной лужайке перед домом.
— Что?.. Как?
— У него был рак лёгких. Вы разве не знали?
— Нет.
Вопреки всякой логике и здравому смыслу, ему вдруг мучительно захотелось закурить. Курить он бросал уже несколько раз, но рано или поздно случалось что-нибудь, приводившее к очередному затяжному рецидиву. Как сейчас. Покрутив головой, Николас нашёл заначку в плетёной корзинке с набором подручных средств экстренной необходимости, между лейкопластырем и мотком скотча.
— Джонатан оставил кое-какие распоряжения. Оглашение завещания состоится завтра в полдень. Вы не могли бы подъехать, чтобы заодно сразу подписать все бумаги? Понимаю, вы сейчас в Нью-Йорке, но ведь это не так далеко, а речь идёт о последней воле вашего отца.
Николас, наконец, справился с обёрткой и извлёк из пачки заветную сигарету.
— Хорошо. Я приеду. Высылайте адрес.

Он выехал ранним утром в понедельник, отменив все дела на ближайшие два дня. Николас надеялся управиться за один, но он всегда старался предусмотрительно избегать ненужных трудностей и недоразумений, а потому отвёл на это мероприятие времени с запасом. От отца можно было ожидать любых сюрпризов — даже после его смерти. Раз восемь спросив, не нужно ли, всё-таки, поехать с ним, Лив, наконец, сдалась и согласилась поверить, что всё будет в порядке. Она ни словом не обмолвилась о том, что он снова курит. Николас в который раз попросил её не беспокоиться и обещал, если повезёт, вернуться к ужину. Поцеловав на прощание ещё сонных детей и слегка встревоженную жену, он пристроил на заднее сиденье своего серебристого кадиллака сумку с минимальным запасом вещей на всякий случай и отправился в Бостон. На машине туда было меньше четырёх часов езды, на приборной панели высвечивались цифры 6:35. Он должен был успеть.

Автомобиль легко скользил по шоссе, увозя Николаса всё дальше от дома и всё неотвратимее приближая его к неизбежной встрече. Он искал в себе какие-нибудь чувства по этому поводу, но ничего, казалось, не изменилось. Николас не видел отца уже около тридцати лет. Должно быть, почитатели творчества Джонатана Кинга печалились о смерти любимого автора больше, чем его родной сын. Скорби Николас не ощущал, но внезапное известие об утрате всколыхнуло все прежние чувства по отношению к этому человеку, которого он знал меньшую и не самую счастливую часть своей жизни. Хорошего там было мало.

Приехал он вовремя. Сняв комнату в отеле, чтобы освежиться и переодеться с дороги, Николас явился по указанному адресу без десяти двенадцать. Генри Коулсон его уже ждал. Это был маленький лысеющий человечек, проводивший его в кабинет под аккомпанемент собственного лопотания о том, какого прекрасного человека лишился этот мир и как он сожалеет о его, Ника, утрате. Николас отмалчивался. В кабинете адвокат усадил гостя в кресло, предложил выпить (он отказался) и бросил взгляд на часы.

— Мы ещё кого-то ждём?
— Вообще-то, да. Вы, наверное, знаете, Николас, что ваш отец… — Звонок в дверь оборвал Коулсона на половине фразы, чему тот, кажется, был даже рад. — О, а вот и он!
— Сильно в этом сомневаюсь, — обронил Николас в спину адвокату, поспешившему навстречу новому посетителю. Этот день, вынужденно оторвавший его от дел, нравился ему всё меньше и меньше.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][nick]Nicholas King[/nick][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info][status]on the right side[/status]

+4

3

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Они сказали: «Мы вам перезвоним».
Алекс повторил это одними губами, на всякий случай закрыв динамик на телефоне.
Линн провела большим пальцем по горлу. Можно было подумать, что она заочно угрожает помощнице кастинг-директора НВО, но для этого даже в Алексе Эшворте было уже недостаточно оптимизма.
- Э-э-э… да, спасибо, - сказал Алекс. «Спасибо» улетело в короткие гудки. Сукаблять. – Ну, не очень-то мы и хотели, скажи, Ли?
- Нет, блядь, мы очень хотели. Мы очень хотели, Алекс, - закипятилась Линн, и Алекс решил, что очень хорошо, что кондиционер у него сломался еще в прошлом месяце, и теперь по Линн не сказать, насколько она пунцовая от злости, а насколько – от жары. – Потому что я хочу, чтобы ты отрабатывал вложенные в тебя усилия. А ты наверняка хочешь жрать нормальную еду и не сдохнуть от жары в доме, в котором у тебя нет денег на кондиционер.
- Я понемногу отказываюсь от мирских удобств, - ухмыльнулся Алекс, откинувшись на спинку кресла. В целом это был эффектный, но рискованный жест, потому что даже старенькая, порядком износившаяся домашняя футболка тут же намокла и прилипла к лопаткам.
Линн тяжело вздохнула. Брезгливо отодвинула от себя полную пепельницу. Снова вздохнула и оглядела его квартиру. Алекс не любил этот взгляд. Тридцать лет назад таким взглядом мать смотрела на его комнату в Портленде, и ничего хорошего за этим не следовало. Обычно – очередная порция нравоучений.
- Что ж, дорогой, - вставая, сказала Линн, смерив его по-женски, а не по-агентски, презрительным взглядом, - когда ты будешь умирать от голода в картонной коробке, ты, по крайней мере, будешь просветленным.
- Оч смешно.
- Очень, - пригвоздив все сленговые словечки строгим взглядом, без тени улыбки кивнула Линн. – С каждым, блядь, днем с тобой мне становится все смешнее и смешнее. Я пошла. Молись, чтобы тебе перезвонили.
- У них нет выбора.
- У них – есть.
- Я не плачу тебе за то, чтобы ты меня унижала.
- Ты вообще мне не платишь. Я занимаюсь благотворительностью. И делаю это на своих условиях.
- Ты веришь в то, что я на что-то способен.
- Пиздеть. Это твоя суперспособность. Но за нее тебе как раз не платят.
- Ты душка, - почему-то умилился Алекс и хотел сказать еще, что они все-таки могли бы хотя бы потрахаться уже в конце концов, чтобы освежить их деловые отношения или добавить перчинки в благотворительность, но тут телефон, который он положил себе на колено, завибрировал.
– Минута истины! – торжественно провозгласил Алекс и провел большим пальцем по экрану.
- Мистер Эшворт? Меня зовут Генри Коулсон, я адвокат вашего отца.
- До свидания, Генри Коулсон, - незамедлительно отозвался Алекс и быстро нажал «отбой».
- Кто это?
- Адвокат моего отца.
- Твой отец что, собирается тебя засудить? – Линн недобро сдвинула брови. – НВО не любит скандалы. Почему ты все вре…
- Слушайте, Генри Коулсон, - не дослушав Линн, Алекс снова прижал телефон к уху и приложил указательный палец к губам, призывая Линн замолчать. – У меня нет ника… что?!
- Ваш отец скончался около часа назад в бостонской частной клинике, - терпеливо повторил голос Генри Коулсона, в котором послышалось столько вселенской усталости, что на секунду показалось, что Генри Коулсон когда-то успел возложить на свои наверняка тщедушные плечи все скорби мира. Или просто, как отец, любил пиздеть о собственной значимости.
- Что?.. Как?.. – растерялся Алекс. Генри Коулсон в трубке горестно, длинно вздохнул. Линн округлила глаза.
— У него был рак легких. Вы разве не знали?
— Откуда, блядь? – возмутился Алекс и понял, что сказал это вместо «не может быть». Потому что… ну какого хрена? Какого хрена ты взял и сдох в бостонской частной клинике?
- Джонатан оставил кое-какие распоряжения, - продолжил тем временем Генри Коулсон таким утомленным голосом, как будто он уже один раз вел такой разговор, и второй раз был ему в тягость. - Оглашение завещания состоится завтра в полдень. Вы не могли бы подъехать, чтобы заодно сразу подписать все бумаги? Понимаю, вы сейчас в Лос-Анджелесе, и это не близкий путь, но речь идет о последней во…
- Не близкий?! Это, блядь, другой конец страны!
- Мистер Эшворт, - голос Генри Коулсона стал утомленным и холодным, как у помощницы кастинг-директора НВО, - я могу перевести вам необходимую для покупки билета на самолет сумму. Завтра. В полдень. Я вышлю адрес. Всего доброго.
- Охуеть, - выдохнул Алекс, когда в трубку ему полетели частые гудки. – Мой отец умер. В частной клинике в Бостоне. От рака легких.
- Что? – нахмурилась Линн. – У него был рак? Почему ты не сказал?
- А я знал? – огрызнулся Алекс. По привычке взлохматил волосы и встал. Не то чтобы он грустил. Это не то что он потерял любимого старика. Он просто узнал о смерти одного говнюка. Но говнюки постоянно умирают, что тут такого…
- Завтра в полдень будут оглашать его последнюю волю. В Бостоне. Естественно, - продолжил Алекс. Взгляд у Линн стал обеспокоенным и сочувствующим, как будто она чего-то там себе вообразила про их семейные отношения и пополнила список своей благотворительной деятельности гуманитарной помощью сироткам.
- Я пойду узнаю, что с билетом на самолет, - сказала Линн и как-то слишком ободряюще потрепала Алекса по плечу.
С билетом на самолет все было предсказуемо хорошо. Только не у Алекса. Линн, чертыхаясь и утверждая, что ее успокаивает только то, что агенту Джонатана Кинга сейчас еще хуже, чем ей, отыскала ему один-единственный, последний билет. И, даже не спросив, есть ли у него деньги, оплатила его сама.
- Если ты рассчитываешь на то, что я вернусь богатым…
- Я рассчитываю на то, что ты не вернешься, - усмехнулась Линн в ответ.
Тот самый единственный счастливо раздобытый Линн билет на прямой рейс LAX-BOS был самым предпочтительным из всех непредпочтительных вариантов. Потому что для того, чтобы Алекс мог успеть к полудню в Бостон, ему потребовалась бы вся удача мира. А у мира для Алекса было припасено не так уж и много удачи. И глупо было потратить ее на это, а не на получение, скажем, роли в новом сериале НВО.
И все-таки он почти успел. Без четверти двенадцать Алекс Эшворт, сжимая в руке стаканчик неоправданно дорогого, феерически мерзотного и давно остывшего кофе, который стал его завтраком и, судя по всему, обедом, вошел в кабинет Генри Коулсона. Как он и предполагал, Генри Коулсон был тщедушной нелепицей со всеми скорбями мира на плечах.
- Как добрались?
- Охренительно, - хмуро отозвался Алекс. Охренительно – это не то слово. Охренительно было прилететь впритык буквально ко всему, мчаться из аэропорта сюда с рюкзаком, который попросту негде было оставить, и чувствовать, как вся сраная июльская жара липнет вместе с потом к плечам.
Алекс прошел в кабинет Коулсона и, только хлопнувшись в одно из двух кресел для посетителей, заметил, что в кабинете они были не одни. На соседнем стуле сидел какой-то напыщенный пиздюк, одетый с иголочки.
- Я почему-то думал, мы соберемся узким семейным кругом. Вы и я, – обронил Алекс, качнув забранной в хвост гривой волос. - Или моему папеньке и после смерти нужны зрители?

Отредактировано Igor Karkaroff (2021-04-09 01:34:50)

+4

4

Зная своего отца с несколько иной стороны, нежели большинство читающих людей и, с позволения сказать, поклонников весьма разношёрстного литературного творчества Джонатана Кинга, Николас ожидал от него любых подлянок — но ему и в голову не мог прийти такой фортель, который его драгоценный папаша выкинул напоследок, чтобы дотянуться до сына из могилы и даже оттуда в очередной раз испортить ему жизнь. И, хотя оценить масштаб отцовского коварства Николасу ещё только предстояло, он уже предчувствовал поджидавшую за поворотом западню. Появление нового действующего лица, со всей очевидностью, следовало считать предупредительным сигналом, причём это был даже не осторожный звоночек, а тревожный набат, с порога ударивший по голове.

Ворвавшийся в кабинет и размашисто плюхнувшийся в соседнее кресло субъект был с ним примерно одних лет, но явно играл за другую лигу. Он не заполнял, а будто бы расплёскивал во все стороны от себя возмущённое такой бесцеремонностью пространство. Одет он был, с точки зрения Николаса, весьма небрежно, двигался точно так же, безупречностью манер не отличался и сдержанностью в эмоциях похвастаться не мог. Образ дополняли нелепый хвостик, в который были стянуты слишком сильно отросшие волосы, брошенный рядом рюкзак и стаканчик с дешёвым кофе в руке прибывшего.

Когда этот со всех сторон небрежный тип заговорил о своём почившем «папеньке», что-то неприятно ёкнуло у Николаса в области сердца, однако он тут же убедил себя в том, что гости к адвокату по семейным делам заходят с ограниченным набором тем, и нет ничего удивительного в том, что у кого-то другого тоже умер отец. Но уступать свою очередь возмутительному нахалу Николас не собирался.

— Соболезную по поводу вашего отца, однако мы с мистером Коулсоном ещё не закончили, поэтому я был бы чрезвычайно вам признателен, если бы вы предоставили нам такую возможность.
— Всё в порядке, мистер Кинг, — живо вмешался адвокат. — И вы, мистер Эшворт, в известном смысле правы, когда говорите о собрании в семейном кругу. Немного терпения, господа, сейчас я всё объясню.

Николас едва ли не физически ощутил приближение неминуемой катастрофы, бросил прохладный взгляд на «мистера Эшворта» и, нахмурившись, приготовился к обещанным Коулсоном разъяснениям, хотя и не ждал от них ничего хорошего. Со всем этим в любом случае хотелось разделаться поскорее, и миллион вопросов вряд ли мог этому способствовать, поэтому Николас ограничился тем, что молча заложил ногу на ногу и оправил брючину, всем своим видом демонстрируя нежелание затягивать процесс.

— Покойный Джонатан Смит, более известный как Джонатан Кинг, оставил после себя кое-какое имущество и большие долги, в совокупности нивелирующие друг друга, — снова заговорил Коулсон. Николас негромко хмыкнул: ничего иного он от отца и не ожидал. — Однако в соответствии с его последней волей, авторские права и права на издание книг под именем Джонатана Кинга переходят в равных долях к его прямым наследникам, указанным в завещании, и могут быть переданы в их непосредственное владение по выполнении одного условия. Тело усопшего должно быть предано огню, а его прах — развеян по горсти в определённых местах, карта с полным перечнем которых прилагается к завещанию. Согласно последнему желанию покойного, сделать это его сыновья обязаны лично и совместно.

С каждым новым словом ситуация становилась всё мрачнее, но под конец Николас ощутил почти невыносимое желание рассмеяться. Картинка сложилась. Старый лис под занавес своего земного существования решил отколоть шутку, которая должна была стать жирным автографом под его последней «гениальной» историей.

Наличие другой семьи и другого сына у его жуликоватого папаши не поражало воображение, но возмущало изрядно. Отец никогда не проводил много времени дома даже до того, как свалил окончательно, и ещё до наступления этого прекрасного дня в далёком прошлом Николас догадывался, что у его папеньки могла быть другая женщина, помимо матери. Возможно, даже не одна. Однако о наличии другого сына ему до сих пор ничего известно не было, и это новое знание порождало в его душе чувство протеста и неприятия достаточной силы, чтобы Николас осознал их на месте и постарался взять себя в руки, не давая эмоциям слишком импульсивно плеснуть через край. Самым неприятным в этой ситуации была навязанная ему необходимость действовать совместно с незнакомым человеком, которого он не хотел ни знать, ни видеть рядом с собой. Впрочем…

— Могу ли я отказаться от этой сомнительной чести и своей доли наследства в пользу другого соискателя? — осведомился Николас, глядя на Коулсона и старательно игнорируя присутствие третьего лица.
— Разумеется, мистер Кинг, — моргнул адвокат. — Однако завещание составлено таким образом, что в этом случае вам придётся взять на себя погашение долгов вашего отца, в то время как все его имущественные владения перейдут мистеру Эшворту. Соответствующим образом всё произойдёт и в обратном случае: если вы, мистер Эшворт, решите отказаться от выполнения воли вашего отца, вы будете обязаны погасить числящиеся за усопшим долги, а все материальные ценности покойного отойдут мистеру Кингу.

Это было уже свыше его сил — Николас порывисто поднялся с места.
— Да это бессмыслица какая-то, — бросил он, прокручивая в голове озвученные условия кабального договора, заключённого с покойником в одностороннем порядке без права расторжения, и отказываясь верить в то, что всё это происходит на самом деле. Вот сейчас адвокат улыбнётся и скажет, что пошутил, или что это розыгрыш, а их снимают скрытой камерой. Не-а.
— И нет никакого способа уйти от выполнения этого завещания?
— К сожалению, это документ, имеющий юридическую силу… — Сожаление на лице Коулсона было весьма условным и ненатуральным, но суть идеи это не меняло.
— Что же, хохма очень в духе отца, — сухо прокомментировал Николас — и только теперь, наконец, повернулся к… к этому.

— Судя по всему, мы, как это ни прискорбно, оказались в одной лодке. Предлагаю сделать всё поскорее и вернуться к своим делам. — Он снова перевёл взгляд на адвоката. — Мистер Коулсон, в завещании ничего не говорится о сроках проведения этой акции по развеиванию праха? Я надеюсь, от нас не требуется выполнять ритуальные танцы и устраивать из этого действа представление с прямой трансляцией на весь мир, и можно сделать всё быстро и тихо?
— Никаких особенных ритуалов не требуется, — заверил его адвокат. — Но вы не должны пользоваться в своих перемещениях самолётом.
— Самолётом? — Николас удивлённо вскинул брови. — Нам что, понадобится выезжать за пределы Бостона?
— Боюсь, что так, мистер Кинг, — с этими словами Коулсон развернул перед ними на столе карту, на которой тут и там были раскиданы выразительные красные кресты. По всей Америке.

Николас уронил лицо в ладони и затрясся от беззвучного смеха.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

Отредактировано Aedan Avery (2021-04-09 21:22:31)

+4

5

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Этот пиздюк в костюме – его брат? Брат?! Вот этот?
Не будь у Алекса за плечами почти бессонной ночи, месяца жизни в духоте и напряженного ожидания чего-то, что сначала казалось ответом от кастинг-директора, а потом превратилось в ожидание похорон отца, он бы даже нашел этот момент «синематографичным» (как мог бы сказать его безработный сосед-сценарист). Этот кадр бы еще приглушить немного, чтобы смотрелось в меру торжественно и чуток скорбно, подчеркнуть различие между ним и пиздюком в костюме чем-то вроде принта на его футболке (чтобы была не белая, а с каким-нибудь, скажем, логотипом или слоганом) и пустить музычку вроде Speedy Gonzales в исполнении Пэта Буна. Было бы и-де-аль-но: немного гротескно, на тонкой грани между реальностью и абсурдом, просто конфетка…
Вот только, блядь, все это происходило в реальности. И этот пиздюк в костюме, подскочивший, как ужаленный, как будто он тут заглянул в ежедневник и обнаружил, что ни смерть отца, ни сводный брат, ни последняя воля родителя не были внесены в его расписание жизни до ста лет, в самом деле его брат. Действительно его брат. Его, сука, БРАТ.
Пока «мистер Кинг» - он что, был узаконенным бастардом? задумался Алекс, некстати вытряхнув в свой лексикон слово из сценария, который читал последним, - распинался, все еще цепляясь за привычную реальность и надеясь, что, как и все проблемы в его явно какой-то уж слишком прилизанной и обеспеченной жизни он сможет развести своими наманикюренными пальчиками, Алекс наблюдал за Коулсоном.
Коулсон, в свою очередь, наблюдал за пиздюком в костюме с тем выражением на лице, которое пиздюк наверняка знал очень плохо, а вот Алекс – даже слишком хорошо. В переводе с языка кастинг-директора, агента, продюсера и ассистентов всех вышеупомянутых людей это означало примерно: «Развлеки меня перформансом, тварь, прежде чем я скажу тебе нет».
Перформанс у его брата – Алекс как-то пытался приучить себя проговаривать это слово хотя бы про себя – был, честно говоря, не оч. Настолько не оч, что еще со слов «могу ли я отказаться от этой сомнительной чести» стало понятно, что никто из них от этой чести отказаться не может, и притом ровно потому, что пиздюк спросил.
- А знаешь, ты отказывайся, если хочешь, - вставил Алекс в увлекательный диалог Коулсона и пиздюка. – Я не то чтобы против быть единственным папиным сыном. Любимым, - добавил он и подмигнул пиздюку.
Хоть после смерти любимым, следовало бы добавить, но это Алекс оставил при себе: какая разница? Отец все равно уже не мог внести свои коррективы. И он должен был быть сейчас где-то доволен просто по самые яйца от того, как расчудесно он пошутил. Сука.
На самом деле, Алекс толком не знал, что он думает по этому поводу. В глубине души ему казалось, что это просто фильм, который крутили в самолете, не закончился. Ну или отец написал перед смертью – или вместо смерти – книжонку про семейные ценности и теперь пытался организовать себе промо. Или он просто все-таки успел снять номер в гостинице и лег вздремнуть перед встречей с адвокатом, который должен был выглядеть как адвокат, а не как дьявол, который прыгнул в первого попавшегося плюгавенького мужичонку с утра, потому что опаздывал на работу.
И У НЕГО БЫЛ СУКА БРАТ. Брат, который носил костюм. Брат, который носил костюм, потому что у него на роже было написано, что с тех пор, как он научился ходить, костюм – это его любимая одежда. Брат, который умел носить костюм. И наверняка выбирал его сам. Почему-то вот это добивало куда сильнее, чем то, что этот брат у него вообще был. Возможно, все дело было в том, что об отце-бабнике, который ебал все, что двигалось, по всей Америке, Алекс в общем и целом знал довольно неплохо, а вот костюмы были в его жизни переменной величиной.
Потом пиздюк неожиданно повернулся к нему, а Алекс – к Коулсону.
- И мы не можем сделать вид, что просто оба не приехали и этого не слышали? Этот, - он скосил взгляд в сторону пиздюка. – Вам заплатит, если что.
Коулсон не без удовольствия поправил лежавшие перед ним бумажки, смерил их обоих вдумчивым взглядом, вежливо и бескрайне понимающе улыбнулся, даже приподняв уголки губ и потрудившись добавить огонька в утомленный рыбий взгляд, и сказал:
- Нет.
- Блядь, - сказал Алекс и снова передоверил переговоры пиздюку в костюме. Получалось у них одинаково плохо, но хоть виноват будет не он, если что.
Когда на столе появилась карта, стало одновременно очень смешно и очень грустно. Папенька, кажется, мечтал о роуд-муви. Ну или о семейной саге. Или о том, что два его ребенка проклянут его после смерти, чтобы он уж точно попал в ад.
- По крайней мере, - подвинувшись на стуле вперед, чтобы рассмотреть карту, обронил Алекс, ободряюще хлопнув пиздюка по плечу, - мы точно знаем, что у нашего отца было только два сына. Мы же точно это знаем?
- Два, которых он пожелал упомянуть в завещании, - с той же вежливой и понимающей улыбкой закивал Коулсон.
- Блядь, - снова сказал Алекс и уставился на приблизительно миллион отметок на карте. Почему-то ему представилось, что в каждом городе, в который они приедут, под каждым крестиком, нанесенным на карту, окажется еще одна отцовская семья – папенька любил устраивать быт в путешествиях с полным комфортом, чего уж тут спорить. А что может быть комфортнее, чем семья, правда, пиздюк в костюме? Ты как там, дышишь вообще?
- Раздуплись, - обращаясь уже к пиздюку – мистер Кинг, господи! – сказал Алекс. – У тебя хоть машина есть? Или на чем там мы должны все это делать? – он устремил на Коулсона вопросительный взгляд. – Надеюсь, не держась за руки?
- Это на ваше усмотрение, - с достоинством отозвался Коулсон, и беззвучный, нервный смешок вырвался уже у Алекса.
Прекрасно. Спасибо, пап. Мог бы просто подарить кроссовки на четырнадцатилетие.

Отредактировано Igor Karkaroff (2021-04-14 09:46:51)

+4

6

Попытка отправить почившего Джонатана Смита в последний путь стремительно превращалась в какой-то нелепый фарс, и Николас, возможно, возмутился бы по этому поводу отдельно, потому что речь шла всё-таки о смерти его отца, но не стал этого делать по одной простой причине: папенька сам устроил этот цирк. С какой стати он должен потакать капризам старого маразматика, утонувшего в своём мире псевдолитературных грёз и фантазий, и, к тому же, мёртвого? Да, очень умно со стороны отца было включить в завещание юридическую и материальную ответственность за уклонение от выполнения его последней воли. Хитрый жук. Знал, что его сын… сыновья ничем ему не обязаны.

И в то же время, где-то в глубине души — очень и очень глубоко — Николас чувствовал, что, возможно, всё-таки что-то должен человеку, который был для него чертовски плохим отцом, — хотя бы за то, что он наглядно показал ему, как делать не надо. «Что-то — может быть. Но точно не так много», — решил Николас, бросив очередной взгляд на этого Эшворта, которого у него язык не поворачивался назвать братом хотя бы мысленно. Нет, Николас вовсе не тешил себя надеждами, что у его блудливого папаши он такой один. В бульварных газетёнках то и дело мелькали заметки о неизвестно каком по счёту романе автора бестселлеров  «Дочь монахини», «Мой адрес: Америка» и «Спасти Кеннеди». Николаса передёргивало от этих названий, от того, что кто-то не стеснялся читать эти книжонки, а кто-то — называть их «бестселлерами», и от того, что он не мог избежать таких «заочных» встреч с отцом, не позволявших ему забыть о его существовании. Однако, глядя на карту, испещрённую красными крестиками, Николас, сам того не ведая, думал точно о том же, о чём думал в эту минуту его, с позволения сказать, брат, — что в каждой чёртовой точке маршрута папочка оставил ещё одну женщину с ещё одним (или не одним) ребёнком на руках. Ничего удивительного, если вспомнить, что отец любил путешествовать, но не любил останавливаться в отелях. Похотливая скотина.

Николаса раздражала эта сюрреалистическая фантасмагория: внезапно проявившийся в его жизни мёртвый отец, вынужденная поездка в Бостон, грозившая вылиться в абсурднейший марафон со случайным попутчиком, лицемерно сочувственная рожа плешивого адвокатишки, как снег на голову свалившийся сводный брат. Это напоминало кошмарный сон, но никак не реальную жизнь — тем более, не его собственную. И ладно бы папаша, решив подшутить над ним напоследок, отправил его в путешествие по местам своей далеко не боевой славы в одиночку — хотя это тоже было запредельным нахальством со стороны одного самовлюблённого эгоцентрика, потому что такая поездка требовала убить на неё уйму времени и означала тотальный крах скрупулёзно составленных, подогнанных под нужные сроки и тщательно выверенных планов. Но поневоле совершить турне по Америке с таким попутчиком — это был уже перебор. Нарциссизм явно достался Эшворту в наследство от их гулящего папаши. Так называемый брат раздражал Николаса одним своим небрежным, не соответствующим цели визита видом. Когда он снова подал голос, стало ещё хуже.

— Да этот хмырь не любил в своей жизни никого, кроме самого себя, — процедил Николас в ответ на попытку его поддеть. — Так что если бы я и сделал это, то исключительно ради удовольствия расстроить его планы, — Николас посмотрел на адвоката. — Сколько у отца накопилось долгов?
— С учётом пары невыплаченных кредитов и медицинских расходов, не покрываемых страховкой, — охотно начал Коулсон, — получается в общей сложности чуть менее десяти миллионов долларов.
Николас издал нечленораздельный звук, объединивший в себе изумлённое восклицание, нервный смешок и короткий стон.
— «Пары кредитов»? Да что он там покупал, бентли?
Коулсон глянул в бумаги.
— Вообще-то, ламборгини.

Николас как-то не нашёлся, что на это сказать: мысли у него были преимущественно нецензурные. А тут ещё этот папочкин любимчик имел наглость панибратски похлопать его по плечу, заставляя Николаса скрипнуть зубами: он не любил, когда к нему прикасались посторонние, если прямой физический контакт выходил за рамки рукопожатия. Правда, справедливости ради, следовало признать, что его идея откупиться от адвоката и сделать вид, что никто из них не присутствовал сегодня в этом кабинете, была неплоха. Жаль только, сработала она так же плохо, как и все прочие, — то есть, никак.

— Значит, если мы оба участвуем в отцовском посмертном шоу, ламборгини и прочие радости исчезают вместе с непогашенными кредитами, а если я выхожу из игры, машина достаётся ему, — кивок в сторону Эшворта, — а я должен за это заплатить?
Адвокат изобразил благостную улыбочку, от которой у Николаса сводило скулы и возникало тщательно сдерживаемое желание поискать под рукой что-нибудь тяжёлое.
— Совершенно верно, мистер Кинг.

Да чёрта с два. Десять миллионов!

Тем временем Эшворт, видимо, решив, что это удачный момент, чтобы поддержать разговор, спросил про его машину, и у Николаса тягостно заныло внизу живота.

— Нет, я пришёл из Нью-Йорка пешком, — максимально вежливым тоном, на какой ещё только был способен при нынешних обстоятельствах, отозвался он и снова перевёл взгляд на Коулсона. — Послушайте, а эту поездку можно отложить хотя бы на несколько месяцев?
Юрист деликатно кашлянул.
— Вы должны выехать в течение семи дней с момента оглашения завещания.
— Это невозможно. У меня лекция в Сорбонне на следующей неделе.
— Тогда вам придётся её отменить или перенести. Думаю, смерть родного отца — достаточное основание, чтобы там вошли в ваше положение.
— Не хватало только, чтобы все узнали, что это был мой отец.
— В таком случае, вам всегда остаётся вариант с выплатой…
— Да, да, спасибо, я понял, — перебил адвоката Николас. Это было, конечно, не слишком любезно с его стороны, но его терпение уже начинало выплёскиваться через край.
— Прекрасно, — сухо, но до крайности удовлетворённо подвёл черту Коулсон. — Насколько я понимаю, господа, вы оба согласны исполнить последнюю волю вашего покойного отца? Если это так, распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь, — адвокат жестом опытного фокусника выложил на стол перед ними лист бумаги. — В этом документе перечислены все условия, которые вам необходимо соблюсти.
Николас хмыкнул.
— А если не подпишем?
— Если не подпишет кто-то один, через некоторое время ему придёт счёт на известную сумму. Если подписи не поставите вы оба, сумма будет в равных пропорциях распределена между двумя счетами.
— Ну, хоть что-то он решил сделать честно, — подавив вздох, Николас наклонился к столу и пробежался взглядом по листу бумаги, после чего взял услужливо протянутую адвокатом ручку и аккуратно (хотя и чуть менее, чем обычно) вывел свою подпись. Выпрямившись, он обернулся к своему… к Эшворту и протянул ручку ему.
— Ты всё ещё можешь отказаться, — не без сдержанного ехидства заметил он.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+3

7

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Чем дольше длилось знакомство со сводным братом, тем понятнее становилось, почему о сыне короля мать его читающей Америки (типа, французы же поэтому устроили революцию, да?) не говорили из каждого утюга каждый раз, когда хотели как следует прополоскать Джонатана Кинга за недостойный образ жизни.
Пиздюк в костюме был позорным и скучным. И еще – человеком-ловушкой.
Человек-ловушка, в их с Линн системе координат, разработанной, когда они курили последний, один на двоих, косячок в Вегасе несколько лет назад, - это такой человек, который сначала казался окнорм, а потом оказывался третьесортным говнарем, потому что для первосортного говнаря был слишком скучным.
Так вот, пиздюк в костюме был вот именно таким человеком. На первый взгляд, когда только заходишь в кабинет и смотришь на него со спины, – идеально прямой, как будто он был в Букингемском дворце и при входе ему в жопу воткнули кол, а потом забыли его достать – кажется, что это просто альфа-сын. Альфа-брат. Альфа-муж. Альфа-отец. Точняк не альфа-любовник, но тут уж нельзя получить все, чувак. Потом пиздюк начинал говорить и казался страшно серьезным. Охуительно серьезным – как глава какой-нибудь компании, например, не меньше. Какой-нибудь адвокат, привыкший выступать на резонансных делах и защищать тех, кому по-хорошему надо было бы дать пару пожизненных. Ну или там, как какой-нибудь препод страшно серьезной науки в страшно серьезном месте.
А потом пиздюк начинал нервничать и становился обычным. Ну таким, даже немного жалким, что ли: «этот хмырь не любил в своей жизни никого, кроме самого себя», «да что он там покупал», «нет, я пришел из Нью-Йорка пешком»… На это Алекс даже примирительно сказал:
- Братиш, я без понятия, где ты живешь, прости. Думал, вдруг ты в Бостоне.
Пиздюк, конечно, этим не впечатлился: он несся дальше на волне своего пиздючьего альфа уныния от того, что все его расчудесные планы на успешную альфа-жизнь расстроились из-за того, что его – их! – отец посмел умереть в неподходящий момент.
Алекс снова передоверил неудачные переговоры с Коулсоном своему братцу. У них очень хорошо получалось стоять на своем и отказываться понимать друг друга – Алекс тут явно был лишним. Он вообще, откровенно говоря, ощущал себя в этом кабинете лишним в целом. Примерно таким же лишним, как в жизни Джонатана Кинга, который был большим и лучшим отцом для своих молодых читателей, чем для него. Он же, срань господня, даже ни одной отцовской книжки до конца не до читал. Сначала все пытался представить и разобраться, каково это – когда твой отец известный писатель, а потом просто забросил.
Интересно, а этот отцовские книжки читал? На первый взгляд братец был похож на человека, который без перчаток «низкопробную» литературу даже в руки не возьмет. А «король читающей Америки» - это явно очень в его мире низкопробная литература. Примерно такая, которую вечно забывают в метро те неудачники, которые вообще метро пользуются, мистер У Меня Лекция В Сорбонне И Кол В Жопе.
Лекция в Сорбонне? Что, блядь?! И о чем же?
Алекс бы спросил, но Коулсон и пиздюк вели масштабные боевые действия, в которых отцовский адвокат пока лидировал, и Алексу было даже самому себе немного стыдно признаться, что болел в этом противостоянии он за Коулсона. В конце концов, у него не было ни ламборгини, ни десяти миллионов, ни даже кредитов, потому что ни один здравомыслящий человек не одобрил бы Алексу Эшворту кредит. Кроме Линн. Но Линн была его агентом, и это само по себе уже кое-что говорило о ее инстинкте самосохранения и духе авантюризма.
Из полезной информации в этой в целом уже решенной битве было то, что выехать, например, они должны были в течение семи дней с момента оглашения завещания; и еще то, что отказываться от авантюры пиздюк (как его звали-то хоть, господи) отказываться не собирался. Это было некстати, потому что в этом случае все нажитое отцом делилось между ними поровну. И то только если не выяснится, что такой «семейный адвокат» ждал их в каждом городе, вместе с очередным ребенком великого и ужасного.
Алекс хлебнул окончательно испоганившийся кофе, который все равно бодрил неприятной жженой горчинкой, оставшейся на языке. Наверное, это все было неправильно. По-дурацки как-то. Не то чтобы папенька жил как-то по-умному, конечно. Но уходил он, как говаривала в таких случаях его щедрая на сочувствие к окружающим мать, «не по-людски». Вернее, ушел он как раз по-людски. Просто не все с собой забрал в могилу. И на что-то же отец рассчитывал, когда хотел, чтобы они поехали вместе.
Вместе. У него есть сводный брат.
Обосраться, конечно. Может, Линн даже была не так уж неправа, когда говорила, что не ждет его обратно. Черт знает, что может случиться по дороге. Возможно, ему придется пиздюка убить, закопать и до конца жизни скрываться от правосудия. Как тебе такой сюжет, а, пап?
Тем временем Коулсон укрепил свою безоговорочную победу подписанием официальных бумаг. Официальные бумаги, которые нужно было подписать «пожалуйста, здесь и здесь» Алекс не очень любил: обычно эти бумаги связывали его с кем-то обязательствами, от которых он мечтал избавиться. Но, раз братец собирался подписывать, выбора у Алекса, в общем-то, не оставалось. Алекс молча наблюдал за тем, как пиздюк выводит аккуратную и стерильную, как все его унылая жизнь, подпись, а потом так же молча взял ручку и поставил свою – быстрый, как скачок кардиограммы, росчерк, в котором и фамилия-то его с трудом угадывалась, если не знать, какая из закорючек – буква А.
- Не говнись, братик, - миролюбиво заметил Алекс и улыбнулся, решив, что пиздюка лучше всего добить дружелюбием. – Звать-то тебя хоть как? Все же не чужие друг другу люди.

+5

8

Эшворт ему сразу не понравился, и это первое впечатление не особенно стремилось улетучиваться. Типичный кипучий бездельник и прожигатель жизни, дитя бедняцких пригородов без высшего образования, холостяк по жизни — и неудивительно, потому что кто же станет такого терпеть; возможно, будущий альфонс. Или даже не будущий, потому что печатью интеллекта его лицо обременено не было, а работу грузчика он наверняка считал ниже своего достоинства — как и вообще любую работу, вероятно. В общем, эдакий прихвостень-авантюрист, который и сюда-то припёрся исключительно в надежде чем-то поживиться после смерти папочки.

Смущало только то, что отец с какой-то радости действительно упомянул его в своём завещании. Впрочем, вписал же он туда и его самого. И это ни о чём, решительно ни о чём не говорило. Мотивов покойного папаши Николас не понимал. Может быть, на закате дней ему захотелось написать свою последнюю историю топором и кувалдой по чужим судьбам — и чужими руками, разумеется. Может быть, он решил, что свести вместе двух сыновей, которые до этого момента знать не знали о существовании друг друга, будет хорошей шуткой напоследок. Может быть, боялся, что иначе после его смерти никто не вспомнит о том, какой он был человек, а не «писатель». Или просто надумал отомстить им обоим за то, что слишком рано ушёл из их жизней. И это были только более или менее рациональные варианты — а у папеньки хватило бы фантазии на что-то, как ему наверняка казалось, нетривиальное или, как сказал бы Николас, извращённое.

Манеры у его, чёрт бы его побрал, сводного брата были просто чудовищными, и думать о том, что ему придётся провести несколько дней — кстати, сколько? — в обществе этого хамоватого раздолбая, не хотелось вовсе. Но, увы, приходилось. Правда, Эшворта Николас воспринимал исключительно как досадную помеху, которую надо постараться свести к минимуму, пока она рядом, а потом поскорее забыть, как кошмарный сон. Жаль, что нельзя было начать сразу с конца.

— Я живу в Нью-Йорке и да, я приехал сюда на машине, — очень терпеливо пояснил он, решив не поддаваться на провокации этого беспардонного типа. А сделать это было непросто, потому что Эшворт даже кофе из стаканчика прихлёбывал максимально, нарочито некультурно. С другой стороны, человек не виноват в недостатке воспитания. Истинным виновником того, что из него выросло то, что выросло, был его — их общий — отец. Поэтому, возможно, не стоило относиться к Эшворту слишком строго. Да и какое Николасу до него дело? Он бесился из-за фокуса, который папа выкинул в качестве посмертного подарочка, — это да. А его братец стал всего лишь орудием в руках, и даже не провидения, а каприза их родителя — таким же невольным, как и он сам. Окинув Эшворта задумчивым взглядом, Николас подумал, что ему можно даже посочувствовать: очевидно, что их обоих бросил отец, но один из них нашёл своё место в жизни, а другой… другой сидел сейчас сбоку от него и изрыгал фамильярности, между делом прихлёбывая дрянной кофе из пластикового стаканчика.

— Когда можно забрать прах отца? — уточнил Николас, когда автографы были проставлены, путь назад — отрезан, а последние мосты к нормальной привычной жизни — сожжены.
— Завтра утром. Вот адрес, — адвокат протянул ему клочок бумаги из отрывного блокнота, на котором было указано и время, и место. Николас кивнул и спрятал его в карман пиджака.
— От нас ещё что-то требуется?
— Только исполнить последнюю волю вашего отца. Вот, возьмите, это ваши копии с инструкциями по поездке.
— Прекрасно, спасибо, — сдержанно поблагодарил Николас, прежде чем убрать выданные ему листы в портфель. — Всего хорошего, мистер Коулсон.

Он уже поворачивался, чтобы уйти или хотя бы выйти на улицу и закурить, когда к нему вновь обратился Эшворт, вынуждая его невольно задаться вопросом, как бы сделать так, чтобы он побольше молчал. Однако представиться было нужно. Не могли же они продолжать обращаться друг к другу по фамилиям. Хотя — почему нет?

— Абсолютно чужие. Николас, — всё же сказал он, немного исподлобья глядя на новообретённого братца и пытаясь угадать, каких проблем от него ждать и как скоро он попросит денег взаймы. Спрашивать у Эшворта имя он не стал — сам назовёт. А если не назовёт, так и будет звать его Эшвортом. — Увидимся завтра ровно в десять у крематория. Не опаздывай.

Николас, наконец, развернулся и вышел из кабинета Коулсона. На улице он остановился, сделал глубокий вдох и достал из кармана заранее заготовленную пачку сигарет. Ему нужно было сделать с дюжину звонков и обязательно поговорить с Лив, но сначала — успокоиться и обдумать план действий. Как минимум — покурить.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+3

9

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Итак, у пиздюка – то есть у Николаса, надо как-то к этому привыкнуть, чтобы не назвать ненароком вещи своими именами, - имелся портфель. ПОРТФЕЛЬ, сука. Такие портфели, как этот, обычно покупали в качестве реквизита для какой-нибудь киношки вроде «50 оттенков серого», где нужно было между одним стремным диалогом и другим как-то продемонстрировать, что ГГ-1 – успешный со всех сторон делец, который не только трахает ГГ-2, но точно так же в рот ебал все жизненные передряги. Неплохо, братиш. То есть, Николас.
Свою копию мануала по последней отцовской воле Алекс пока держал в руках. Во-первых, потому что собирался выйти от Коулсона и где-нибудь в парке спокойно прочитать, что от них с пи… то есть, Николасом, требовалось; а во-вторых, чтобы не выдать ненароком, что в его рюкзак никакие лишние бумажки – и вообще ничего лишнего, если уж на то пошло, - поместиться не могли, потому что там и так лежали все его вещи для этой поездки. Вот, кстати, вещи. На последнее путешествие с отцом их точно не хватит. Он даже костюм не взял на случай прощальной церемонии, потому что не собирался эту прощальную церемонию посещать. Отец же не посещал его школьный выпускной или первый спектакль, с хрена Алекс теперь должен тратить время на то, чтобы проводить в последний путь того, кто нисколечко от земного пути с ним не разделил?
Невольно Алексу стало интересно, что думал обо всем этом пи… то есть, Николас. Николасу, наверное, было даже тяжелее, чем ему: потому что в такой стерильненькой жизни, в которой у него были лекции в Сорбонне и ПОРТФЕЛЬ (интересно, кстати, из натуральной кожи, или братец упарывался по теме защиты животных?), смерть отца и путешествие к чертям не то что никуда не вписывалось, было просто похоже на зомби-апокалипсис. Только вместо зомби будет урна с папенькой. Ну охуеть, отец. Умеешь удивлять, старик.
На смену зудевшему утреннему раздражению от не очень удачной поездки и равнодушию, которое Алекс испытывал к родителю, вдруг пришло странное, как-то непривычно зудевшее внутри любопытство – такого в его жизни точно никогда не случалось. Даже тогда, когда они с Линн знатно курили в Вегасе. Алекс тоже попрощался с Коулсоном, великодушно пропустив мимо ушей братское пиздючье «абсолютно чужие», и тоже вышел на улицу.
Вместо того, чтобы немедленно загрузиться в свою наверняка дорогую машину, абсолютно чужой ему брат стоял на улице и доставал из кармана сигареты. Смотрите-ка. Курит. Что, мамочка уже разрешила?
Алекс закинул рюкзак на одно плечо и подошел к Николасу. Сам он не курил – бросил три недели назад, чтобы готовиться к полумарафону. Бежать полумарафон Алекс не собирался, но готовиться и бросать курить ему все равно нравилось: было в этом какое-то очарование легкого вызова, новизна в жизни, компромисс с самим собой. Хоть что-то, в конце концов, начинало происходить. И, кроме того, драматическому актеру всегда к лицу был багаж из легкого программного страдания.
- Ты не переживай, братиш, - примирительно сказал Алекс, улыбнувшись. – Если сейчас тебе кажется, что твою жизнь отымели во все дырки, то главное – не поддаться этому чувству. Оно пройдет, когда мы вернемся. Праха-то всего… сколько там говорят, до пяти кэгэ?
Алекс не то чтобы узнавал. Просто, так уж повелось, что с детства читал всякую интересную литературу, которую матушка щедро называла «этой твоей чушью про орков». Чушь, справедливости ради, была не только про орков, а еще про гоблинов, эльфов и людей, и про то, как бравые копы расследовали заковыристые преступления, но в такие подробности, морщась и кривясь, его матушка, преподаватель литературы, никогда особенно не всматривалась. Она была птица другого полета. Пиздюку бы наверняка понравилась.
Вообще, по всем законам жизни, уж Николасу точно не требовались его соболезнования и участие. Во-первых, они действительно абсолютно чужие друг другу люди, и общего у них только то, что донором спермы для них стал один и тот же человек. Во-вторых, у Николаса наверняка уже был многоступенчатый разветвленный план ухода от своих сыновних обязательств или план по тому, как быстро объехать все отмеченные на карте точки. Но Алекс все равно не удержался, естественно. Они, конечно, совершенно посторонние друг другу люди, да. Но иногда посторонние становятся роднее родных, а?
- Заберем завтра урну и сразу рванем? – уточнил Алекс, зачем-то бросив взгляд на мануал, который до сих пор держал в руках. Парка здесь поблизости, конечно, не было, поэтому придется искать какое-нибудь кафе. И Линн надо позвонить. И почту проверить на предмет письма от помощницы кастинг-директора НВО, потому что эта мразота имела обыкновение отказы направлять в письменном виде.

+5

10

Уже раскуривая сигарету, Николас подумал о том, что останавливаться прямо здесь, на пороге адвокатской конторы, было опрометчиво с его стороны. Поздно. Стихийное бедствие локального масштаба по фамилии Эшворт уже нарисовалось на ступеньках и целеустремлённо направилось к нему. Бежать было поздно — да и бессмысленно, откровенно говоря — поэтому Николас не шелохнулся и продолжил своё занятие с невозмутимостью индейского вождя. Его и впрямь начинало понемногу отпускать, когда он сделал первую добрую затяжку и выдохнул ароматный, слегка терпкий дым.

Кажется, Николас только теперь начал осознавать объективную реальность не как набор слов, образов и мелькающих картинок со звуком, но как каталог фактов действительности. Его отец был мёртв. Строил пакости своим, если так можно выразиться, близким, заставлял себя ненавидеть и ругать последними словами, — но всё-таки уже не жил, перестал существовать, ушёл в небытие безвозвратно, и не было никакого смысла сообщать ему, какая он фантастическая сволочь, и ни о чём уже нельзя было спросить с надеждой получить ответ; не сказать, как ждал первое время, что он вернётся, и как презирал потом за то, что не вернулся, как надеялся и искал его, а потом перестал искать. А что теперь?

Заглядывая внутрь себя, Николас находил странную пустоту. Он, вроде бы, не скорбел по отцу, уже даже не злился, но вновь испытал ощущение какой-то почти детской потерянности, как тогда, чуть меньше тридцати лет назад, когда папа уехал, чтобы не вернуться уже никогда — не потому, что умер, а потому что… Но сейчас-то он был мёртв, поэтому какая разница?

Зато жив был этот Эшворт, который приходился ему, ни много ни мало, братом. В детстве Николасу порой хотелось, чтобы у него был брат. Какая ирония.

— Зови меня Николас, — сказал он и сделал вторую затяжку. Хотя этот, пожалуй, не выговорит имя с таким количеством слогов. — В крайнем случае, Ник, — разрешил он. Всё лучше, чем «братиш». Однако в этом неловком подкате Николасу почудилось нечто поразительно близкое к состраданию, поэтому он смягчился. Вполне могло статься, что его новоявленный брат просто не умел изъясняться более культурно. Да, кстати.

— Ты не сказал, как тебя зовут, — вместо благодарности заметил Николас. — Куришь? — он предложил Эшворту пачку, в молчаливой задумчивости сделал ещё пару затяжек и мимоходом глянул на Эшворта.
— Три — три с половиной килограмма плюс вес урны, — уточнил он после короткой паузы. И да: он узнавал.

Если принять по умолчанию необходимость резкой смены планов и совершения поездки к чёрту на кулички в обществе едва знакомого типа, с которым его связывал общий кусочек ДНК, и смириться с этой фантасмагорией как с пресловутым фактом действительности, предложение Эшворта выехать завтра же, сразу после получения урны с прахом, можно было бы считать рациональным и здравым. Поэтому Николас кивнул.

— Поверить не могу, что придётся это сделать, — он блёкло усмехнулся и выпустил изо рта струйку дыма. Точно так же сложно, впрочем, было поверить в то, что он стоит сейчас на ступеньках адвокатской конторы и разговаривает с этим существом, которое по нелепой прихоти судьбы оказалось его братом.

— Тебя подвезти?

Предложение было великодушным и благородным, а потому крайне глупым. Николасу вовсе не хотелось находиться рядом с этим типом дольше строго необходимого, а поведение Эшворта избавляло его от позывов к непременному проявлению вежливости, поэтому он едва ли смог объяснить, какого лешего вдруг предложил братцу прокатиться.

А потом Николас ещё раз окинул его взглядом с ног до головы и внезапно понял, что вопрос задал неверный.

— Тебе есть, где переночевать?

Этого говорить тоже не следовало, потому что не собирался же он предлагать этому фамильярному нахалу помощь в том, чтобы снять номер в отеле, да и любопытно Николасу тоже не было. Комфорт Эшворта его вообще не волновал ни с какой точки зрения. Однако вопросы уже прозвучали, и теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как смириться с необходимостью выслушать ответы и далее действовать по ситуации.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+4

11

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Николас, значит. Мистер Николас Кинг. А неплохо. Вполне успешно. Солидно даже.
В фильме с Дикаприо так могли бы звать главного соперника Дикаприо – хитрожопого, верткого мужика, который носит костюмы с иголочки и ночами грезит о том, что сядет в самое кожаное кресло в здании офиса и с высоты птичьего полета с чувством выполненного долга посмотрит на все дерьмо мира у него под ногами. В зависимости от жанра, у такого николаса кинга из киношки могло оказаться в рукаве какое-нибудь тайное – или не очень тайное – извращение, но его братец – не пиздюк! - для этого был слишком скучным человеком.
Наверняка кульминацией его развязности и легкости было то, что он представился Николасом, а потом, через всего одну затяжку, предложил ему звать себя «Ником». Ник. Господи, ну что за уебство? Ну какой ты Ник, ты себя вообще видел? Кол из жопы достань сначала.
- Николас, значит, - хмыкнул Алекс. – Тебе подходит. А Кинг – это папеньке привет или настоящая фамилия?
Настоящая фамилия папеньки была до опиздения простецкая – Смит. Об этом, наверное, в «читающей Америке» знали практически все, но было как-то не принято говорить вслух – король он же и есть король. И почему-то самое яркое воспоминание об отце из детства у Алекса было связано именно с его настоящей фамилией – когда он взял и узнал, что надул папаша не только их с матерью, но и всех остальных. Хотелось тогда с горы крикнуть, что никакой он не король, а просто кузнец. Просто обыкновенный уебский Смит, каких в Америке – пруд пруди. Никак по-другому обидеть отца Алекс тогда все равно не мог.
Зато так же отлично он помнил момент, когда обижать отца ему перехотелось. С взрослением, мудростью и прочей правильной чепухней это связано не было, конечно. Просто у матушки наконец-то появился нормальный бойфренд с грустным и умным взглядом Колина Ферта, который в конце концов, конечно, отвалил от них на свою историческую родину в Юкей, но до этого исхода успел привить Алексу любовь к кино, книгам про орков и более-менее твердую уверенность в том, что не все отцы – конченые мудаки. Хотя большинство отцов к этому стремится.
- Алекс, - чуть дернул плечами Алекс и отрицательно покачал головой в ответ на вопрос о курении. И дело тут было в принципах, а не в полумарафоне. Да и курить как-то, откровенно говоря, не очень хотелось. Хотелось чего-то совершенно Алексу обычно несвойственного – поскорее начать решать проблемы, потому что их как-то стало слишком много даже по щедрым меркам его жизни.
- Ты, конечно, узнавал, - усмехнулся Алекс, но усмехнулся беззлобно. Просто забавно, как педантичный пиздюк пробирался в я-могу-быть-и-нормальным-мужиком-тоже-можешь-звать-меня-Ник. Как будто педантичный пиздюк сидел в Николасе так глубоко, что хер его оттуда вытравишь даже горем. Хотя ну какое это горе, сука. Отец умер. Когда-то это должно было случиться.
Так Алекс говорил себе всю дорогу, чтобы не отвлекаться на мысли о том, что его в колонке книжных рецензий больше никогда утром не встретит новость, что «король читающей Америки в очередной раз достал кролика из шляпы». Потому что ни шляпы, ни кролика, ни короля больше не было на белом свете.
Может, Николас думал о чем-то похожем, потому что щедрые предложения посыпались из него как из рога изобилия – тут и подвезти, и есть, где переночевать. Уоу, остановись, братиш. Ты из тех, кто потом жалеет, что наморосил добрыми делами под влиянием эмоций и момента. Ты там все-таки раздупляйся, начинай чувствовать чего-нибудь иногда, например, по пятницам с четырех до пяти, под конец твоего офисного рабочего дня. Потом привыкнешь и решишь, то или не то.
- Придется, - кивнул Алекс и проследил взглядом за струйкой сигаретного дыма, которая попросту потерялась в жарком воздухе.
Алексу показалось, хотя он больше разбирался в киношных персонажах и книжных, что самое важное было не в щедрых предложениях, а в этом вот «поверить не могу, что придется это сделать». Это из этой фразы выпали все остальные. Алекс смерил братца быстрым взглядом и отрицательно покачал головой.
- Не, подвозить не надо, спасибо, братиш. Пройдусь. У меня тут в паре кварталов бывший коллега живет, упаду ему на диван на ночь, мы уже договорились. Бывай, до завтра.
Алекс легонько хлопнул Николаса по плечу, но уходить не торопился – не потому что Николас его как-то по-особенному привлекал, просто он на ходу открыл составленный отцом мануал и по привычке погрузился в чтение на ходу даже прежде, чем сделал первый шаг в сторону жилого квартала, где его предположительно (не) ждал диван его бывшего коллеги. Надо найти кафе с вайфаем и гостиницу, чтобы недалеко отсюда, еще раз повторил про себя Алекс план ближайших действий и, оглянувшись на Николаса, не удержался и махнул ему рукой. Братья они в конце концов, или где?

+5

12

По всем законам жанра, пожалеть о своих словах Николас должен был тут же, не отходя от кассы, с первой фразой, которую произнесёт в ответ Мистер Небрежность. Но по какой-то нелепой случайности или прихоти судьбы этого не случилось: провидение явно сжимало пружину зарождающегося знакомства двух братьев, приберегая силы для решительного нокаута. И, хотя вопрос Эшворта заставил Николаса привычно и едва заметно поморщиться, потому что слышал он его в своей жизни далеко не впервые — и спасибо, что не так часто, как мог бы, если бы не скрывал факта своего прямого родства с Тем Самым Писателем — всерьёз о чём-то пожалеть он пока не успел.

— Это фамилия моей матери, — сдержанно пояснил Николас. — Я не хотел, чтобы что-то связывало меня с отцом после того, как он ушёл. К сожалению, выбор был невелик.

Папенька и тут исхитрился подложить ему свинью: должно же было случиться так, чтобы его псевдоним совпал с реальной фамилией женщины, которой он сделал ребёнка, после чего продолжил беспечно куролесить и жить на две семьи (и хорошо, если только на две), пока и вовсе не свалил в сиреневые дали творческого кумара. Спасибо, папа.

— Узнавал, — подтвердил Николас и пожал плечами, когда новоявленный братец отказался от сигареты. Значит, Алекс. Хорошо, что не какой-нибудь Крис, Малкольм или, прости господи, Каллум.

— Ладно, Алекс, — согласился Николас со всем сразу. — До завтра.

Он потушил окурок, выбросил его в ближайшую урну и в некоторой задумчивости побрёл вверх по улице. Не дойдя нескольких метров до припаркованного на обочине «кадиллака», Николас обернулся и увидел, как Алекс махнул ему рукой на прощание. Абсолютно нормальный жест, который сейчас отчего-то показался ему сомнительным и странным. Николас неуверенно кивнул, развернулся и прошёл ещё с пару десятков метров до машины. С комфортом откинувшись на спинку сиденья в салоне автомобиля, он посидел несколько секунд, прикрыв глаза и пытаясь осознать своё место в хаосе окружающего бедлама. Получалось так себе. Медленно двинувшись по узкой бостонской улочке, Николас обнаружил, что его братец не ушёл далеко — что неудивительно, потому что обзор ему целиком и полностью загораживал лист с папенькиными инструкциями по поводу предстоящей поездки, в изучение которых Эшворт погрузился прямо на ходу, не обращая ни малейшего внимания на внешние помехи в виде людей, машин и столбов, которые могли попасться ему на пути. Здоровенный, а такой балбесина.

Глядя на это ходячее недоразумение, Николас вдруг подумал о том, каким самовлюблённым идиотом должен выглядеть в глазах этого человека. Наверное, он действительно слишком зациклился на себе в попытках осознать, что для него значит смерть отца во всех аспектах жизни, начиная с отсутствующих, казалось бы, переживаний и заканчивая необходимостью полностью перекроить свой рабочий календарь на хоть сколько-нибудь обозримое будущее. Он настолько обеспокоился тем, как ему со всем этим быть, что перестал замечать простые и очевидные вещи. Например, что этому великовозрастному раздолбаю с кофе из одноразового стаканчика, что бы он там ни говорил, и в голову бы не пришло заранее озаботиться тем, где он будет ночевать в Бостоне, и что вещей у него с собой — один рюкзак, и другого багажа он с собой уж точно не привёз, а от помощи всё-таки отказался, несмотря на все свои бесящие фамильярные ужимки. Может, он и вовсе нарочно старался казаться ещё большим придурком, чем был на самом деле, и, значит, не так безнадёжен, как можно подумать на первый взгляд. Во всяком случае, Алекс наверняка заслуживал элементарной попытки узнать его хоть немного лучше, тем более что они вместе вляпались в это дерьмо с наследством, и не Эшворт был тому виной.

Поравнявшись с ним ближе к перекрёстку, Николас опустил стекло и всем корпусом подался к окну. Он чувствовал, что точно пожалеет об этом порыве, но отступать было поздно.

— Может, всё-таки подвезти? — повторно предложил он, наблюдая, как меняется выражение лица Алекса по мере прозрения, осознания ситуации и неизбежной оценки автомобиля, притормозившего возле него. Николас не стал долго дожидаться ответа и приглашающе распахнул дверцу. — Давай, залезай.

Сзади начали нетерпеливо сигналить, призывая новоиспечённых братьев поскорее преодолеть нерешительность и убраться с дороги. Николас покосился в зеркало заднего вида, но в целом отнёсся к ситуации стоически. Единственное, что ему категорически не нравилось, так это та внезапная и стопроцентно обманчивая лёгкость, с которой он только что примерил на себя роль старшего брата, добровольно возложившего на себя ответственность за какого-то балбеса, который мало того, что был взрослым мужиком, так ещё и, вполне вероятно, приходился ему ровесником.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+4

13

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Pat Boone - Speedy Gonzales

Вот еблан.
Алекс пробежал взглядом по первым нескольким абзацам папенькиной инструкции по собственному обретению вечного покоя и чертыхнулся сквозь зубы: было бы, сука, странно, если бы там просто была последовательность действий, которые им необходимо сделать. Джонатан Кинг не смог себе отказать в последнем удовольствии расписать прелести жизни, с которой он расстался так нелепо и безвременно аж в раз, два, три, четыре, пять, ше… в пяти с половиной абзацах текста!
Абзацы текста Алекс из упрямства пересчитал большим пальцем, которым придерживал развернутый лист. Пять с половиной абзацев на то, как сам Джонатан Кинг скорбит о мире, который навсегда, «навеки» (господи, пап, серьезно?) утратил его дарование, приносившее людям по вечерам «отдохновение от дневных забот».
Вот еблан, а.
Сложно было спорить, конечно, что папенькины книжки читали преимущественно для того, чтобы расслабиться. Алекс видел знакомые обложки в самолетах, в кафе, в парках, в очереди на очередное прослушивание, подарочные твердые обложки – у знакомых в фейсбуке и инстаграме. Папенька, как ни крути, знал толк в том, что отвлекало обычного человека от проблем. Вот только этот мануал – это же не очередная рукопись и не свеженькая книжка. Это, блядь, проблема, которую ты сам и создал, папаша. И не надо теперь выебываться и учить, как о тебе скорбеть.
Почему-то Алексу вспомнилось, что кто-то на кастинге в сериал HBO говорил ему, что, дескать, в книжках, по которым вся эта херобора будет сниматься, у одного ГГ, того самого, на которого Алекс и прослушивался, потом умрет отец. Как-то типа глупо умрет – вроде ему в сердце воткнули стрелу прямо на толчке. Неплохо. И неплохо было бы обнаружить, что и у того папахена был мануал про то, что делать, если однажды утром, заглянув к пропустившему завтрак родителю, вы увидите его со стрелой в сердце в сортире. Учитывая, что тот отец тоже вроде как задумывался как редкостный говнюк и мудила, было бы очень символично.
Черт!
Алекс вытащил из кармана телефон, зашел в почту и нажал кнопку «обновить». Ничего, конечно, не произошло, но пару секунд, что рядом с нулем входящих сообщений крутились лепестки кружочка обновления, помимо ощущения полного провала, видимо, перекинувшегося на него от сводного брата-ежедневника, в Алексе жила еще какая-то смутная надежда. Ну например, на то, что папенька все-таки понаписал эти абзацы не зря, и их можно будет превратить хотя бы в какой-то актерский о…
Рядом с ним посигналила машина, и Алекс невольно обернулся на звук, предварительно убедившись, что он по-прежнему стоит на тротуаре. Кто бы мог подумать, но недовольным водителем оказался пиздюк. Надо как-то все-таки привыкать – Николас. Ни-ко-лас. Как Ло-ли-та, только Ни-ко-лас.
Водил пиздюк Ни-ко-лас, естественно, премиальный, флагманский кадиллак. Естественно – потому что было бы странно, если бы не. Было бы, черт подери, очень странно, если бы сейчас Николас тормознул тут, скажем, на такси. Или на какой-нибудь подержанной букашке уебского цвета. Спасибо, что не кабриолет с откидным верхом.
К машинам в целом Алекс был равнодушен, поэтому он просто пробежал взглядом по благосостоянию пиздюка, которое позволило ему купить такую машину и хмыкнул. А было бы заебись, если бы он ее угнал. Сводный брат-гангстер. Неплохо. Алекс согласился бы даже на ковбоя, пожалуй, если бы мог выбирать. Только не на этого стерильного пиздюка, который решил, что непременно должен сделать доброе дело и теперь не собирался останавливаться. Ты же пожалеешь об этом, балбесина, вот прямо сейчас.
Сзади пиздюку Ни-ко-ла-су начали сигналить упиравшиеся в его доброту автовладельцы, и от того, какое стоическое терпение отразилось на лице брата (вместе, кажется, с желваками, или это свет так падает?), Алексу стало почему-то смешно и жалко одновременно. Не стоит все-таки моросить словами, братиш. Или ты просто не вынес, признайся, что оказался недостаточно совершенным, продуманным и предупредительным? Не флагманская модель сына, да?
- А ты неожиданно настойчивый, братиш, - усмехнулся Алекс и бросил поверх крыши братишиного кадиллака. – Да погоди ты сигналить, господи, у нас отец умер, и у него, - Алекс указал на крышу кадиллака, - крышу сорвало от горя.
Водитель вынужденно притормозившей сзади машины сказал в ответ что-то между «соболезную» и «иди нахуй» - Алекс точно не расслышал, но либо-либо, третьего не дано. Он снял с плеча рюкзак и сел в машину, поставив рюкзак на пол перед собой.
- И как ощущения от спорадической доброты? – полюбопытствовал Алекс, когда машина Николаса тронулась с места. – Если станет плохо и трудно дышать – дай знак.

+4

14

Алекс, разумеется, не торопился. Конечно, почему бы не перекрыть всё движение на полчаса и не насладиться фанфарами признательных водителей, восхищённых таким невероятным и ошеломительным трюком. «Смертельный номер! Впервые под куполом цирка…» Ничего иного Николас от него и не ожидал. А вот его горе-братец, кажется, не ждал увидеть благоприобретённого родственника в непосредственной близости от себя так скоро. Смотрите-ка, и скучные типы вроде него, оказывается, умеют удивлять, ну, кто бы мог подумать.

В диалог с ближайшим восторженным поклонником театральной паузы, устроенной Эшвортом, Николас решил не вступать — быстрее сдвинутся с места. Расчёт оправдался: ещё немного нервных гудков сзади, и Алекс вместе с рюкзаком, зато — есть в жизни счастье! — уже без кофейного стаканчика погрузился в комфортабельный салон кадиллака, причём сделал это с таким видом, будто каждый день ездит на таком в ближайшую булочную за хлебом для утренних тостов. А было бы забавно. Но нет, увы: чем дольше Николас лицезрел свалившееся ему на голову «сокровище», тем менее реалистичной становилась манящая иллюзия о миллионере с мозгами, прикидывающемся нищебродом с неоконченной средней школой за спиной.

Зато, к чести Алекса, следовало заметить, что на себе он точно не замыкался, да и материальные ценности его интересовали явно не в первую очередь: устроившись в соседнем кресле, он прежде всего справился о душевном состоянии Николаса. В своей манере, разумеется, и сдобрив гуманный порыв тонной шуточек, без которых он, кажется, вообще не мог обходиться, но всё же. Впрочем, оставался ещё вариант, что Эшворт проявил такое участие из беспокойства о моральном состоянии того, кто сидит за рулём и, соответственно, отвечает за безопасность поездки. Однако этот вариант Николас сразу же отбросил: Алекс производил впечатление человека, который не станет переживать из-за таких пустяков. Наверняка в его ценностной картине мира присутствовала изрядная доля фатализма.

— Смешанные, — сдержанно откликнулся Николас, выворачивая на боковую улицу. В конце концов, всему есть предел. Предел альтруизму лучше установить поближе и обозначить сразу, пока окружающие не успели прочно и надёжно обосноваться у тебя на шее, — эту нехитрую истину Николас освоил на личном опыте, и что-то подсказывало ему, что вносить Алекса в список исключений только на основании относительного кровного родства было бы неразумно. К тому же, перед ним не стояла задача понравиться этому типу или произвести на него впечатление. Лучше всего сохранить дистанцию, разобраться побыстрее с папиными заветами и разойтись, как в море корабли. Хотелось надеяться, что планы Эшворта концептуально не слишком отличались от намеченной им линии.

— Чтобы ты меня добил? Непременно, — пообещал Николас. — Пристегнись.

До сих пор бывать в Бостоне ему не доводилось, а времени, чтобы выяснить, где в этом городе можно нормально поесть, у него накануне не нашлось. Поэтому теперь перед ним стояла дилемма: колесить по улицам и на свой страх и риск отправиться в первый приличный с виду ресторан или поехать в отель в надежде на местную кухню, но тогда Алекс точно будет знать, где он остановился. Впрочем, это необязательно означало проблему. Хотя… Николас скосил глаза на так называемого брата. Да, обязательно.

— Коллега, о котором ты упоминал, стал «бывшим», потому что с работы попёрли его или тебя? — осведомился Николас, невольно перенимая тон брата. — Он вообще существует?

Николаса вдруг посетила мысль, что, если бы Алекс сказал о коллеге-женщине, поверить в факт её наличия и шансы Эшворта на бесплатный ночлег было бы проще. Внешними данными природа его не обделила, а недостаток манер — не такая уж страшная беда: некоторые женщины любят грубиянов. Или, по меньшей мере, сочувствуют несмышлёнышам-переросткам, не способным самостоятельно снять себе номер в гостинице.

—  Ты ни с кем не договаривался о том, чтобы переночевать здесь, так ведь? — уже более серьёзно уточнил он — на всякий случай и ради поддержания беседы, потому что, если бы Алексу было, куда ехать, он, вероятно, додумался бы хотя бы указать направление. — Чем ты вообще занимаешься?

За перекрёстком начинался бульвар, утыканный палатками с фастфудом, но, несмотря на проснувшееся чувство голода, Николасу и в голову бы не пришло притормозить в этом районе.

— Я не успел позавтракать. Держу пари, ты тоже. Как насчёт поесть где-нибудь, изучить отцовские инструкции и наметить план действий? — предложил он, уверенно уруливая в сторону от пёстрых палаток с хотдогами.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/468618.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+4

15

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Все в жизни у Ни-ко-ла-са было замечательно. Ну только отец умер. Но по внутренностям кадиллака этого было никак не понять.
Не то чтобы Алекс, конечно, ожидал обнаружить там портреты Джонатана Кинга (хотя их печатали как приложение к подарочным изданиям) или пустую упаковку от носовых платков (хотя их наверняка сейчас сметали с полок супермаркетов впечатлительные домохозяйки). Он вообще ничего не ожидал обнаружить в машине Ни-ко-ла-са, и поэтому в ожиданиях не обманулся.
Там и правда не было ровным счетом ничего. Зато точно понятно, что кадиллак братиш не угнал и не арендовал, а купил на свои кровно заработанные, потому что в противном случае хоть какие-то следы в жизни внутри кадиллака бы обнаружились. А так… жизнь внутри машины была представлена исключительно самим Ни-ко-ла-сом, и, откровенно говоря, так себе это была жизнь. Не глисты, конечно, но и не вечеринка у Элтона Джона.
Алекс пристегнулся исключительно из уважения к брату, потому что передвигаясь с такой скоростью просто невозможно было попасть в аварию. Ну разве что на Бостон вдруг нападут гигантские черепахи, и они мужественно погибнут под панцирем одной такой разбойницы.
Теперь было самое время оскорбиться гнусным подозрениям в том, что он хотел Ни-ко-ла-са, братишку, братюнечку, братана, брательника, бро просто взять и добить. Чем? Прийти в брюках без стрелок? Озвучивать это предположение, Алекс, впрочем, не стал, только хмыкнул и пожал плечами. Он сложил, наконец, отцовский мануал и спрятал его в передний карман рюкзака. На худой конец, у Ни-ко-ла-са ведь тоже есть экземпляр. Уже наверняка если не заламинированный, то отложенный в отдельную папочку или отделение в портфеле.
«Поперли?» Алекс улыбнулся, услышав это слово, которое как будто случайно попало Ни-ко-ла-су в рот. Как будто он вот-вот поперхнется этим «поперли», и придется думать, как оказать ему первую помощь. Вообще, если разобраться в сути вопросов, которые вдруг выпали из братиша, Алекс нисколько не врал и даже душой не кривил – у актеров полно коллег. Например, в Бостоне родился Крис Эванс. Наверняка его семья жила где-то тут до сих пор. И абсолютно точно у них был диван. Актерство вообще очень удобная профессия, если разобраться.
- Тебе так нравится воображать, что у меня какая-то неустроенная жизнь? – прищурился Алекс, пытливо взглянув на Ни-ко-ла-са. – Колбасу ешь, братиш?
Вопрос о колбасе был не праздным по двум причинам. Во-первых, Алекс снимался в рекламе колбасы. И ничуть этого не стеснялся, потому что любая работа, которая позволяла оплачивать счета, не нарушая закона, была достойной. К тому же, в той рекламе и колбаса была вполне приличной, и девчонки снимались красивые. Во-вторых, Ни-ко-лас завел разговор о завтраке, а где завтрак – там и колбаса.
По правильному питанию Алекс особенно не угорал, потому что правильное питание, откровенно говоря, влетало в приличную сумму. Правильно он питался, если Линн вдруг приглашала его на обед или вдруг в приступе щедрости зачем-то набивала его холодильник премиальными продуктами. Во все остальное время Алекс просто питался. Откровенно говоря, его радовал временами сам факт регулярности этого процесса.
Ни-ко-лас между тем крутанул руль, уверенно уводя свой кадиллак подальше от лотков с хотдогами. Что-то внутри Алекса воспротивилось перспективе оказаться на завтрак в каком-то пиздючьем месте, где собираются такие же пи… то есть серьезные люди, как Ни-ко-лас.
- Погода охуенная, тормози где-нибудь тут. Возьмем кофе и чего-нибудь пожевать, - предложил Алекс, кивком головы указав на лотки, которые еще не остались совсем уж позади. – Там вон, даже парковка есть. Успеешь ты еще жопу отсидеть в своих ресторанах.

+4

16

Когда Алекс без возражений пристегнулся, Николас изрядно удивился: он уже приготовился выслушать порцию нытья на тему собственного занудства и совершенно излишних предосторожностей. Чего он никак не ожидал, так это молчаливого смирения, абсолютно не вязавшегося со складывавшимся у него до сих пор образом его внезапно объявившегося братца. И это заставляло задуматься — как минимум, о том, что Алекс, возможно, в самом деле был не совсем таким, каким пытался казаться. Впрочем, следовало признать, что по большей части он выглядел в своём амплуа вполне органично, а Николас не льстил себе настолько, чтобы полагать, что его новоиспечённый брат устроил целое шоу специально для него. Раздолбаем он, несомненно, был по жизни — а что-то цивилизованное и душевное, напротив, старался скрывать, однако оно всё равно прорывалось. Интересно, сам Алекс это замечал?

В зеркало заднего вида Николас увидел, как его братец улыбнулся и прищурился, услышав обращённый к нему вопрос. Неужто обиделся? Нет, скорее всего, нет, — хотя замечание о работе и общей неустроенности, вероятно, могло его задеть. Видимо, угадал. Николас примирительно, но сдержанно улыбнулся в ответ.

— Это была шутка, не принимай близко к сердцу. Колбасу я не ем. А что с ней? — …не так, едва не вырвалось у него, но Николас вовремя прикусил язык. — И как она связана со степенью твоей устроенности? — не смог не полюбопытствовать он. Правильное питание в их доме было нормой — они с Лив могли позволить себе такое недешёвое удовольствие, как забота о здоровье, своём и детей. Занималась этим, по большей части, супруга, но Николас полностью поддерживал её в этом благом устремлении. Проблемы у него время от времени возникали только с сигаретами — однако в основном ему удавалось справляться с этой пагубной привычкой, и в целом он считал возможным причислять себя к адептам ЗОЖа, хотя и не особенно любил акцентировать на этом внимание. Однако эта поездка, ещё не успев стартовать, уже начала переворачивать всё с ног на голову. А ведь дальше будет хуже.

— Где-нибудь где? — не понял Николас, когда Алекс предложил остановиться, и невольно начал рыскать взглядом по сторонам в поисках заведения, которое могло приглянуться его братишке. Уже в процессе он сообразил, как сильно ошибся. Оценка погоды, очевидно, была дана не просто так, и последовавший комментарий о ресторанах это косвенно подтверждал.

— Что, прямо здесь? — не удержался Николас, но снова напомнил себе, что им ещё предстояла дальняя поездка, и вряд ли места отнюдь не боевой славы их почившего папеньки отличались повышенной комфортабельностью. — Ладно, — согласился он, выруливая к удачно (или неудачно, это как посмотреть) пустующему парковочному месту. Хотя, строго говоря, Николас предпочёл бы подождать брата в машине, пока тот наестся своей колбасы или чем там питаются парни, которые не брезгуют уличной едой и запивать её кофе из пластиковых стаканчиков, — как минимум, потому что в костюме и с портфелем он сам смотрелся бы на этом бульваре катастрофически неуместно. Пожалуй, ему действительно стоило принять этот аргумент к рассмотрению и остаться здесь.

— Я тебя тут подожду, — всё решив, заявил Николас. — Мне всё равно нужно поговорить по телефону, там наверняка нет ничего съедобного, а мой внешний вид не соответствует этому месту. Кто-нибудь обязательно попытается стащить мой портфель или портмоне.

После этих слов Алекс должен был посмотреть на него, как на сумасшедшего, вывалится из машины и больше никогда не возвращаться. А что, не самый худший был бы расклад.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/391045.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+3

17

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Ни-кол-лас стремительно становился все скучнее и скучнее. Хотя куда уж скучнее, казалось бы. В кабинете у Коулсона Алексу казалось, что с Ни-ко-ла-сом можно при случае хотя бы как следует посраться, потому что уж этого своего не упустит. Но Ни-ко-лас, видимо, был чутким мальчиком: несмешно пошутил и тут же побежал объясняться. Видимо, потому что очень боялся ударить мордой в грязь и стать не идеальным альфа-задротом, а таким же, как все – лажающим в межличностных отношениях с полузнакомыми людьми.
Алекс на секунду задумался, стоит ли говорить братишке, что задеть шуткой, которая и шуткой-то была с натяжкой и только потому, что он сам так назвал свой предыдущий словесный вброс, но все-таки пришел к выводу, что не стоит. Как не стоит братишку раньше времени разочаровывать тем, что положить что-то близко к сердцу человеку, который делал, но никак не мог сделать, карьеру в Голливуде, было не так уж просто. И для этого нужен был хотя бы продюсер H-B-O, а не задрот Ни-ко-лас.
- В целом – ничего. Она вообще норм, как-нибудь попробуй, - пожал плечами Алекс. – Просто я снимался в рекламе колбасы. Не хитяра, конечно, но все остальное ты вряд ли смотришь. Ты что ваще смотришь, кстати?
Алекс мог бы сказать, что он вот прямо сейчас он ждет ответа от HBO, но шансы, что Ни-ко-лас знал о существовании HBO, а заодно – о книгах Дж. Р.Р. Мартина, были еще меньше, чем шансы, что Ни-ко-лас ел колбасу. Хоть знал о том, что она существует, и на том спасибо.
Ни-ко-лас вообще начинал казаться Алексу каким-то очень, подозрительно оторванным от реальной жизни человеком. И это с ним придется ехать через всю Америку? По обыкновенной дороге? Спать в мотеле? Останавливаться отлить на обочине? Выбирать, где похавать? Смотреть на его кислую рожу при виде стаканчика с кофе? Ну спасибо, пап. Жаль, что не кроссовки.
- Где-нибудь, - терпеливо пояснил Алекс, решив в первый раз сделать Ни-ко-ла-су скидку на то, что у него было горе, потому что смерть отца заставила передвинуть все дела в ежедневнике, - это вон там, например.
Он махнул рукой в сторону трех пустых парковочных мест.
- Ну или прям вот здесь, - не стал спорить Алекс и даже глаза не закатил. Ни-ко-лас, когда пытался казаться знатоком жизни, теперь был уже если и пиздюком, то очень забавным.
Ни-ко-лас послушно припарковал машину недалеко от лотков с хотдогами и кофе, но идти самостоятельно в гущу жизни, предсказуемо, сыковал. Алекс легко выскользнул из машины, прихватив с собой рюкзак, но дверь за собой закрывать не стал, наклонившись к Ни-ко-ла-су, который опять опиздючивался из братиша на глазах.
- Братиш, без обид, но это просто палатка у сквера. Там дресс-кода нет. И Анна Винтур тут сто пудов не ходит. Вылезай, не ссы. Пойдем, посидим в сквере. Там и позвонишь. Говорю же, погода охуенная.
От замечания о том, что кто-нибудь в сквере в центре Бостона, где, на сколько хватало глаз, были только влюбленные сосущиеся парочки, мамаши с детьми и респектабельные матроны, кто-нибудь покусится на портмоне или портфель Ни-ко-ла-са, захотелось заржать в голос и зафейспалмить до смерти, но Алекс сдержался и только закинул рюкзак на плечо.
- А если ты останешься здесь, вон те бабки с дорогими сумками у тебя еще и колеса снимут, - ехидно заметил Алекс и стукнул ладонью по крыше кадиллака. – Давай, вытаскивай свою жопу, я жду.
Ни-ко-лас почему-то начал напоминать Алексу мальчика-отличника, которого впервые в жизни позвали погулять дальше маминого сада. Конечно, нормально тусоваться на улице в костюме, с портфелем и, о срань господня, с портмоне (портмоне?! а рядом с портмоне у тебя блядь монокль и портсигар в твоем портфеле?) было неудобно, и Ни-ко-лас, естественно, даже не пытался учиться.
Алекс уже предчувствовал, как потом брательник начнет вонять, что ему негде помыть руки, и наверняка мясо в хотдоге собачье или, как минимум, неэкологичное, а кетчупа слишком много, и вообще, он не помнит, когда ел хлеб, а не листики салата и молекулярную кухню… Но им предстояло еще ехать по самой обыкновенной Америке. Америке, которая была так же далека от Ни-ко-ла-са, как луна и звезды (опять эта ебанина из сценария вылезла), и каждый раз утирать неприспособленному к нормальной жизни брату нос – это же заебаться можно. Как будто в их семье недостаточно было оторванного от реальности отца.

+3

18

Ничего хорошего с ним в компании Алекса случиться не могло, это Николас уже понял. Вариантов «плохого» была уйма, и он честно старался об этом не думать. Получалось, конечно, так себе, но развитие идеи с закинутой на удочку колбасой превосходило все его самые смелые фантазии.

— Так ты актёр? — сделал вывод Николас, хотя, по чести сказать, человек, венцом карьеры которого стала реклама какой-то там колбасы, вряд ли мог претендовать на «Оскар» или хотя бы на творческое признание в форме стабильного трудоустройства. В общем, ничего неожиданного. В принципе, всё встало на свои места.

— Я больше читаю, — сдержанно заметил он, полагая вопрос в целом исчерпанным: вряд ли с Алексом имело смысл начинать дискуссию по поводу состояния современной литературы. Интересно, он прочёл хоть одну отцовскую книжку?..

— А «всё остальное» — это что? — без всякой задней мысли уточнил Николас. И тут его озарило, да так, что он не смог не повернуться к своему распрекрасному брату с выражением глубокого изумления на лице. — Ты что, снимаешься в порнографии?!

После этого вопрос о том, что смотрит он сам, показался Николасу совсем уж ничтожным и не заслуживающим внимания, поэтому он не стал даже задумываться над ответом — было в целом как-то не до того: мироздание явно стремилось его добить, если после смерти отца в жизни Николаса внезапно появился брат, снимающийся в порнофильмах и рекламе колбасы. И что там ещё была за колбаса — это отдельный вопрос, на который он абсолютно не жаждал получить ответ. Хорошо хоть успел припарковаться раньше, с такими-то сюрпризами.

Алекса, между тем, неслабо штормило от покладистости до настойчивости, граничившей с навязчивостью, и обратно. Хотя насчёт «обратно» Николас, вероятно, погорячился. Потому что, когда «братишка» начал убеждать его пойти поесть прямо здесь, в сквере, выяснилось, что Алекс прилипчив до безобразия. Человек воспитанный так себя вести ни за что бы не стал, особенно после того, как его любезно предложили подвезти. Но с воспитанием тут с самого начала обнаружились очевидные проблемы (привет, папа), и Николас уже начинал потихоньку привыкать к стилю общения брата. Во всяком случае, у него больше не сводило скулы от каждого типично уличного словечка или оборота. Правда, в основном потому, что в противном случае он уже превратился бы в изваяние с навеки застывшим каменным лицом.

Но ехидное замечание Алекса по поводу колёс было уже чересчур — в нём угадывался вызов, который Николас не мог просто проигнорировать. Укоризненно покачав головой, он взял портфель, вылез из салона и запер свой кадиллак.

— Ну давай, выбирай, — сказал он Алексу, не желая брать на себя ответственность за заведомо проигрышную операцию (потому что нормальной еды здесь быть не могло по определению). — Только без колбасы.

В приступе острого равнодушия к процессу, потому что есть тут Николас всё равно не собирался, он решил не тратить время зря и сделать хотя бы один полезный звонок — своему личному ассистенту и секретарю.

— Добрый день, Линда. Прошу прощения за беспокойство; знаю, сегодня выходной, но ситуация экстренная. Мне придётся взять срочный отпуск на пару недель, по семейным обстоятельствам. Завтра с утра перенесите, пожалуйста, все встречи, которые у меня назначены на этот срок, — он немного послушал голос в трубке и тихо вздохнул. — Да, да, понимаю. Если не получится перенести, отменяйте. Да, все. И конференцию тоже. Хотя подождите, она ведь в Сан-Франциско? Напомните, пожалуйста, какого числа? Ладно, её пока не трогайте, я постараюсь успеть. В Сорбонну я позвоню сам, не беспокойтесь. Спасибо, Линда, разумеется, у меня всё в порядке, почему должно быть иначе? Нет, всё хорошо, спасибо. Извините, не могу больше разговаривать.

Разговаривать Николас действительно больше не мог, потому что подошла его очередь делать заказ, а вести деловые переговоры по телефону и одновременно просить, чтобы не добавляли кетчуп, неуважительно и неприлично. Между тем, говоря о делах, Николас напрочь отвлёкся от происходящего вокруг, и теперь с удивлением обнаружил у себя перед носом неровные строчки, перечислявшие не особенно разнообразные позиции меню.

— Следующий заказ! — потребовал голос из фудтрака.
— Дайте мне минералку без газа.
— Что будете есть?
Николас на мгновение задумался, потому что есть ему действительно хотелось, и уже давно. Но здесь?
— У вас есть что-нибудь нежирное? Желательно, низкоуглеводное? — зачем-то спросил он, стараясь не смотреть на уставившегося на него Алекса.
По итогу дальнейших переговоров Николас всё же рискнул взять джиро с курицей — рубленое мясо на гриле и овощи в тонкой пите, БЕЗ соуса — хотя ничего хорошего от еды, приготовленной в таких условиях, не ждал. И не зря, потому что держать то, что ему вручили, было неудобно, кусочки овощей так и норовили выскочить наружу, а сквозь лепёшку просачивался соус, которого там, вообще-то, не должно было быть. Николас кое-как обернул это «сокровище» в салфетку и с удовольствием убрался в сторону от напиравших желающих отравиться местными деликатесами. Никаких столов поблизости, конечно же, не было, и каким образом они собирались одновременно есть и штудировать оставленные папой инструкции, Николас себе представлял слабо, но решил — будь что будет. Ему вообще предстояло важное дело: нужно было позвонить жене и как-то объяснить ей, что произошло.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/391045.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+3

19

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

В фильмах – хотя вроде и в книгах тоже – таким персонажам, как Ни-ко-лас обычно придумывали какое-нибудь стремное, необычное или попросту очень редкое хобби. Или фетиш. Или страшную тайну. Что-нибудь, что делало бы такого занудного, во всем стерильного пиздюка как a Nicholas (читай как собирательный образ всех пиздючьих николасов этой земли) чуть-чуть поближе к целевой аудитории, которая платит деньги за билет в кинотеатр, толпится при входе на премьере и дрожащими руками протягивает импозантному актеру с непроизносимой датской фамилией его собственные фотографии, чтобы он снизошел и поставил на них свой короткий, быстрый росчерк подписи «для фанатов».
В жизни, к сожалению, все работало не совсем по книжно-киношным законам, и Алекс уже почти было смирился с тем, что его скучный сводный a Nicholas не ел колбасу, не жил обыкновенной жизнью, не смотрел кино, а читал книги (наверняка только те, которые получили какую-нибудь гонкуробукеровскую премию), не коллекционировал хотя бы модели кадиллаков и вообще ничего выдающегося в жизни, кроме лекций в Сорбонне, не делал. А вот порно, кажется, смотрел. Ну хотя бы так.
- «Бессмертный»? «Прекрасная и любимая всеми»? «Супервзрослые»? Это похоже на твою любимую порнуху по названиям, но это не она, если че, – на всякий случай с вопросительной интонацией перечислил Алекс сериалы, в которых ему довелось сниматься, без особой надежды, что его a Nicholas знает хоть что-нибудь, включая само слово «сериал».
– Братиш, а у тебя есть какая-то история о том, почему ты первым делом под «остальным» после рекламы колбасы подразумеваешь порнуху, а не сериал или какой-нить фильмец, а? – не удержавшись, съехидничал Алекс. – Я не к тому, что я противник дрочить под синематограф, просто интересно.
Он бы еще добавил, что никакого осуждения между братьями быть не может, они же одна семья, как-никак, причем одной семьей они стали как раз потому, что их папенька предпочитал, так сказать, натуру, а не дешевую иллюзию кино, но почему-то Алексу показалось, что от таких шуток a Nicholas точно схлопотал бы удар. И тогда вместо того, чтобы развеивать прах отца, пришлось бы тащить брата в больницу. А потом еще, возможно, везти хладное тело в… где он там жил? Нет, таких проблем Алексу не надо. На такие проблемы до получения наследства у него и денег-то не хватит: на карточке денег лежало впритык, и можно, конечно, занять у Линн, но это Алекс уже решил отложить на самый крайний случай.
«Практические соображения», как это обычно называла матушка, нет-нет да пробирались в голову Алекса, пока они с a Nicholas шли до фудтрака. Не иначе как пиздючность передается воздушно-капельным путем или как-то там активируется в ДНК. Интересно, на эту тему нет какой-нибудь теории заговора, которую осветил в своей очередной монографии Дэн Браун? Ну или  там сериала «Ходячие пиздюки», например? По-моему, быть таким, как a Nicholas – это даже хуже, чем быть зомби. Это как быть зомби, только не зомби, а совершенно живым человеком, для которого и посрать – это трагедия, омрачающая и без того несносное бытие. Охуеть же так можно, ей-боже.
В очереди Алекс встал вторым, за Ни-ко-ла-сом, чтобы прикрыть ему спину от тех недобропорядочных бостонцев, которые захотят покуситься на его портфель или вытащить из кармана портмоне, портсигар и монокль.
О Ни-ко-ла-се в очереди к фудтраку можно было снять целый сериал. Сезонов на семь. Допустим, очередь будет двигаться ме-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-едленно, а он будет разговаривать по телефону, и так же легко, как с этой неизвестной Алексу Линдой, решать все дела по жизни. Например, пусть у Ни-ко-ла-са из семисезонного сериала будет куча бывших, которые вдруг разом вспомнили о его существовании, потому что он охуенно трахается (надо же куда-то приложить любовь братишки к порно, а?). А потом, когда к финалу очередь наконец дойдет до усатого мужика, который торгует бургерами, вдруг окажется, что Ни-ко-лас – или a Nicholas, точнее – осознал, как все суетно и напрасно в его жизни. А Nicholas бросит на землю портфель, портмоне, портсигар и монокль, снимет дорогие туфли из кожи, носки от какого-нибудь Хуго, который кому-нибудь Босс, и умчится радостно скакать по траве с мадам экзотической внешности и нежной души.
«Что-нибудь нежирное, желательно, низкоуглеводное» застало Алекса как раз посреди вот этой разворачивающейся в его воображении сцены. Он округлил глаза и даже на всякий случай посмотрел на мужика в фудтраке. Мужик в фудтраке на всякий случай посмотрел на него – видимо, тоже решил, что ослышался.
Дальнейшие переговоры Ни-ко-ла-са с мужиком из фудтрака были более волнующими, чем сценарий сериала от HBO, а по накалу страстей не уступали торгам на Уолл-стрит. Когда, в конце концов, в руках Ни-ко-ла-са оказались джиро с курицей и минералка без газа, облегчение испытал не только Алекс, но и вся собравшаяся за его спиной очередь. По-любому, сценаристу «Мстителей» фраза Тора «он приемный» пришла в голову после какой-нибудь вот такой ситуации. Иначе просто и быть не могло.
- Два чикенбургера и большой кофе, пожалуйста, - протягивая карточку, сказал Алекс, и мужик из фудтрака облегченно выдохнул.
На Ни-ко-ла-са, пытавшегося с непривычки справиться с убегающим от его занудства и скучной жизни соусом, было даже как-то жалко смотреть. Так жалко, что Алекс даже не стал предлагать пойти посидеть на траве, хотя сам бы он сел подальше от всех, в тени какого-то большого дерева. Но так резко макать братишку в реальную жизнь было нельзя, поэтому они пошли к пустой лавке в тени, аккурат между прятавшимися от солнца бабками, хищно поглядывающими на колеса николасового кадиллака, и гревшимися на солнышке беременными женщинами, которые готовили хитрую стратегию покушения на николасово портмоне. Сто пятьдесят хороших шуток об этом Алекс тоже великодушно оставил при себе.
Он сел на лавку и поставил рядом с собой стаканчик кофе. Пахло от него жженными зернами и характерной дешевенькой горчинкой, но колу Алекс не любил, за чай в данном случае не хотел переплачивать, а ядреный вкус кофе все равно помогал достичь желаемого эффекта – бодрости и ясности мысли. Ну как ясности. По возможности, конечно.
Алекс вытащил один чикенбургер и, зажав его в зубах, достал свой экземпляр папенькиного мануала.
- Я тут прикинул, - сообщил он Ни-ко-ла-су, откусывая от бургера, - тут ехать вообще-то дохуя. И нехило его бросало, должен сказать. Черт. Погоди.
Линн! Ему же тоже надо было позвонить. Алекс вытащил из кармана телефон, прижав рукой с бургером мануал, чтобы его не сдуло, и начал быстро набирать сообщение Линн, решив, что через аймесседж, по крайней мере, нельзя орать.

+4

20

Летний день набирал силу: солнце застыло в зените и припекало всё жарче, ветра в городе сегодня почти не ощущалось, и постепенно даже в тенистом сквере становилось откровенно душно. Глядя на праздношатающуюся по бульвару публику, очевидно, поставившую себе целью снять с себя всё, что только можно, Николас подумал о том, что зря не оставил пиджак в машине. Снять его теперь представлялось затруднительным, потому что обе руки у него были заняты одна портфелем, другая — фастфудом, и это не считая зажатой подмышкой бутылки минералки, так что он решил не связываться с пиджаком ради нескольких минут повышенного комфорта и неоправданно высокого риска уничтожить дорогой костюм соусом от уличной еды. Само собой разумеется, что когда с проблемой нехватки рук столкнулся Алекс, Николас обратил внимание на её решение «Эшворт-стайл»: как и следовало ожидать, братец элементарно не заметил никаких затруднений и преспокойно положил жирный бургер на оставленную отцом «инструкцию».

— Страшно подумать, во что превращается сценарий к тому моменту, как ты дочитываешь его до конца, — сдержанно заметил Николас, с точки зрения которого не менее сомнительной выглядела и идея совать в рот еду после того, как она повалялась на прошедшей через несколько пар рук бумажке. Спасибо, что хотя бы выбрал курицу.

Утешение, впрочем, было весьма сомнительное, потому что подспудно намекало на то, что у них с Алексом всё-таки есть что-то общее. Помимо мёртвого отца.

Посреди этого яркого солнечного дня Николас вдруг ощутил себя одиноким и потерянным. Что он делает в этом сквере с портфелем и уличной едой в руках, зачем разговаривает с этим незнакомцем, которого адвокат назвал его братом, что забыл в этом городе? Он уже бывал в Бостоне раньше — в другом районе, когда его приглашали прочесть в Гарварде пару лекций по издательской этике и философии науки, — но тогда всё было понятно и просто, и у него была ясная и разумная цель. А теперь? Отправиться в бессмысленное турне по Америке, потрясти прахом давно бросившего его отца, чтобы выполнить условия совершенно безумного контракта с мертвецом? Николас пытался найти побольше причин для раздражения, и это было легко, но, к сожалению, уже не помогало скрыть от самого себя очевидный факт: ему было грустно. Он не мог отделаться от ощущения, что что-то важное в его жизни внезапно с хрустом сломалось и никогда не починится, и никто не в силах это исправить. Это казалось ему самому крайне странным, потому что разве возможно переживать чувство утраты из-за человека, который исчез из твоей жизни около трёх десятков лет назад? Ничего ведь не изменилось. Ровным счётом ничего.

— «Бессмертный» — это что-то из Вселенной «людей Икс»? — чтобы отвлечься, уточнил Николас. Их отец бессмертным точно не был, зато увековечил себя своими «нетленками». Надолго ли их хватит?

«Прекрасная и любимая всеми» и «Супервзрослые» и впрямь звучали, как названия незамысловатых порнофильмов, но эту тему Николас предпочёл не развивать, во избежание назойливых сальных шуточек, не имеющих ничего общего с действительностью.

— Просто посмотрел на тебя и подумал, что впервые вижу твоё лицо, — рационально пояснил он. — Но, может, моя жена тебя где-нибудь видела: она смотрит сериалы чаще, чем я, — примирительно добавил Николас.

Алекс тем временем уронил себя на лавочку и поставил рядом очередной стаканчик с дешёвым кофе, рискуя опрокинуть его себе на штаны. Процесса жевания он при этом не прерывал, а когда настал момент достать отцовские инструкции, просто зажал бургер в зубах, на несколько мгновений превратившись в гуманоидное существо под кодовым названием «американус вульгариус». Садиться рядом Николас поостерёгся: стаканчик с кофе мог опрокинуться и на него. Поэтому он просто поставил на лавку свой портфель и бутылку с водой.

— В машине насиделся, — зачем-то пояснил Николас, как будто ему было какое-то дело до того, что подумает Эшворт.

Управляться с джиро со свободными руками стало значительно легче, хотя проклятый соус, который он просил туда не лить, так и норовил вылезти из какой-нибудь неожиданно образовавшейся щели и заляпать одежду. Как люди вообще это едят? На вкус, впрочем, было на удивление съедобно. Даже неплохо. Хотя есть такое чаще раза в год и то по роковому стечению обстоятельств Николас всё равно бы не стал.

— Проехать действительно придётся немало, — согласился он, бросая взгляд на карту и стараясь унять позывы к безмолвному награждению папеньки широким спектром неприятных характеристик. О мёртвых же нельзя думать плохо. Или только говорить?

Однако не успел их диалог хоть сколько-нибудь продвинуться, как Алекс внезапно выключился из него и принялся ожесточённо щёлкать по экрану своего смартфона — разумеется, даже не извинившись перед этим за столь резкое выпадение из очного разговора в удалённый. Николас сначала не отреагировал на этот фортель никак. То есть, он и в самом деле подождал, как его не очень вежливо попросил Алекс. Примерно секунд пять. После этого он пожал плечами — по большей части мысленно — и достал свой телефон.

— Я пока позвоню домой, если не возражаешь, — ровно произнёс Николас, посчитав, что в содержании фразы содержится достаточно ехидства, чтобы не подкреплять его интонацией дополнительно. Однако набрать номер он не успел — мобильник ожил в его руке и проиграл несколько нот романтической баллады группы Berlin “Take My Breath Away”, прежде чем Николас успел прервать мелодию, принимая вызов.

— Привет, любимая, — Николас покосился на Алекса и отошёл немного в сторону, хотя вынужден был для этого оставить портфель без присмотра на скамейке (то есть, под братским присмотром, что примерно равнялось полному отсутствию оного), либо взять портфель, но выбросить недоеденный джиро, что было бы разумнее, однако сделать это он сразу не сообразил.

— Я как раз собирался тебе позвонить… Да, всё в порядке, всё нормально, не волнуйся. …Нет, Лив, не в порядке. Я ем фастфуд в бостонском сквере в компании своего новоявленного брата, с которым нам предстоит совершить поездку на машине от побережья до побережья, чтобы развеять прах отца по всей Америке… Абсолютнейший бред, согласен. Но брежу не я, а мой распрекрасный папенька. Вернее, бредил. Пока не умер… Да, представь себе, у меня есть брат, и в соответствии с последней волей отца мы должны потратить пару недель своей жизни на его предсмертные прихоти. Так что, боюсь, мне придётся задержаться, прости… Нет, не думаю, что это хорошая идея. Я тебе потом расскажу всё подробнее, хорошо? Извини, что так получилось… Да, конечно. Обязательно. Поцелуй от меня детей. Люблю тебя.

Николас нажал на клавишу отбоя, обернулся и со скорбью в сердце констатировал, что Алекс никуда не исчез и так и продолжал жевать свой бургер, залипая в телефоне. Привет от супруги он решил брату пока не передавать. Обойдётся.
[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/391045.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+4

21

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Братюня что, решил, что он свинота?
Алекс вскинул на Ни-ко-ла-са-не-пиздюк-надо-запомнить-наконец недоумевающий взгляд. В смысле в каком состоянии сценарий? В нормальном состоянии. В человеческом. В таком, в котором бывает что-то, что читал нормальный человек, а не мистер Я-Загнул-Уголок-У-Страницы-Сейчас-Меня-Хватит-Удар.
- В нормальном, - пожал плечами Алекс, потому что ему почему-то не очень хотелось, чтобы сводный брат считал его свиньей. – Откуда вопрос?
Кто бы сомневался, что Ни-ко-лас-не-пиздюк-надо-запомнить-наконец был в плену предрассудков. Если актер и не эй-лист, то обязательно неаккуратная мразота, калифорнийская плесень, отбросы общества, у которого грязь под ногтями и все сценарии зачитаны до уебищного состояния, потому что ты вцепляешься в каждую работу как убогий.
Не то чтобы Алексу стало от всего этого сильно обидно за себя. Скорее – за самого Ни-ко-ла-са-не-пиздюк-надо-запомнить-наконец, потому что он даже не мог придумать какие-то нормальные стереотипы, основанные на чем-то вещественном, а не тянуть из воздуха какую-то нелепицу, для которой у него не было даже основа… А!
Так дело в чикенбургере. Ебать-колотить. Ну ты стерильный пиздюк, конечно. Возмутиться об этом вслух, впрочем, Алекс не успел. Вернее, не захотел, потому что любой спор с Ни-ко-ла-сом-возможно-все-таки-пиздюком казался ему заранее бессмысленным: такие люди просто не умели слушать альтернативное их собственному мнение. Мир Ни-ко-ла-са-вся-жизнь-через-дефис был устроен просто, и даже мануала к нему было не нужно: ты или живешь как Николас Кинг, то есть правильно, в пиздючачьем мире кадиллаков, правильного питания, безкофеинового кофе, безникотинового никотина, нежирного жира, низкоуглеводных углеводов и жизни без жизни, или ты не живешь совсем. Потому что жизнь, устроенная  иначе, - это и не жизнь вовсе. Так, существование, которое изредка пересекается с миром совершенных.
Почему-то в Алексе от этого всколыхнулось несвойственное ему раздражение. Матушка учила вот таких вот пиздюков в Портлэнде. Типов, уверенных, что выглаженные на брюках стрелки дают им больше преимуществ в жизни, чем адекватность, верность, умение держать слово и вся вот эта поебота, о которой Алексу так нравилось читать в детстве. Конечно, поебота слабо прикладывалась к реальной жизни, но, блять, и стрелки в ней не то чтобы рулили корпорациями.
- «Бессмертный» - это про чувака, который случайно стал бессмертным, потому что спас деваху из индейского племени в тыща шестьсот каком-то, - обрубил Алекс, почему-то даже больше, чем от пиздючества, оскорбившись от того, что Ни-ко-лас протянул свои клешни во вселенную людей икс. – Ну и типа он четыре сотни лет прожил, и в наши дни работает в убойном отделе, расследует всякие преступления. И только не говори, что ты знаешь про людей икс.
Есть же что-то святое для тебя, бро, а? Папенька, ну если не кроссовки, окей, но ты не мог натрахать кого-то нормального?
Философский вопрос крутился в голове у Алекса, пока он набирал сообщение Линн. Набирал и стирал. Набирал и стирал. Набирал и стирал. Потому что каждый раз, когда он пытался охватить его взглядом полностью и прикинуть, что могла бы ответить на это Линн, он слышал только одно: «Не пизди». А он не пиздел! Он вообще не пиздел Линн. И от этого самому Алексу иногда становилось страшно. Почти так же, как от того факта, что Линн никогда этого не ценила. И даже никогда в это не верила толком. Не пизди.
И даже хорошо, что Ни-ко-лас-надо-отменить-лекцию-в-Сорбонне-я-важный-хуй-ты-же-помнишь не стал садиться, а почти сразу же начал говорить со своей «любимой». У любимой, наверное, были густые волосы, платиновый подвитый блонд, розовая помада, идеальные брови и обручальное кольцо с бриллиантом, с которым можно идти грабить банк и вырезать в витринах красивые ровные кружочки, потому что все кружочки в семье Кинг были ровными, иначе Николас бы и не женился.
Самоочевидные высеры вроде «проехать действительно придется немало» Алекс оставил без внимания. И, пока сочинял очередную версию сообщения для Линн, даже передумал скармливать бабкам с соседней лавки содержимое николасова портфеля. Честно подтянул его к своему рюкзаку, чтобы удобнее было приглядывать, и никакой случайно пробегающий мимо авантюрист не схватил неприкаянную вещицу с лавки.
«Привет. Встретился с папиным юристом.
Он сказал что чтобы получить наследство надо проехать по Америке с прахом папы
и моим братом
У меня есть брат
Задержусь»
Алекс нажал «отправить» и вперился в экран телефона. Зашел в приложение почты и пару раз для верности потянул страницу входящих сообщений вниз. Приложение обновилось, но из новых сообщений появилось только одно – распродажа «Адидас». Ну охуенно.
«Ты пиздишь с годами все хуже и хуже», сообщило голосом Линн всплывающее сообщение вверху экрана. Алекс чертыхнулся, ненадолго устроив телефон в опасном балансе на колене глотнул кофе и принялся строчить более пространное сообщение, в котором навскидку даже не пропустил ни одной запятой. В сладенькую болтовню Ни-ко-ла-са-я-люблю-свою-жену он вслушиваться перестал, поглощенный своим заведомо провальным диалогом, в котором ему точно не удастся убедить Линн, что он не пиздит, а она не поверит, что с ним в жизни случилось что-то, похожее не то на роман его отца, не то на сраную американскую комедию из тех, что были модными в нулевые.
- Я не пизжу, - процедил Алекс уже в голосовое сообщение. – Погугли, блядь. Папенька наверняка позаботился, чтобы это уже было во всех газетах. Погоди, я пришлю тебе фотку.
Как раз за фотографированием папенькиного мануала Алекса и застал вернувшийся со своих Елисейских полей Ни-ко-лас-почему-ты-не-кроссовки.
- Че дома говорят? – закинув Линн фотографию, спросил Алекс, подняв на братюню взгляд. За свое раздражение к этому времени ему стало практически стыдно: никто же не виноват, что Ни-ко-лас получился таким. Ну типа, мало ли как по кому проехалась жизнь – кто-то стал нариком, кто-то – алкашом, кто-то – Николасом. Не лучший вариант, но жизнь редко бывает справедлива.

+3

22

Подозрительность, с которой Алекс встретил его замечание, говорила о том, что оно задело его за живое. Возможно, у него когда-нибудь была девушка, которой тоже не нравилось приземление недоеденной еды на непредназначенные для неё места. Или сценарии, попадавшие в руки к Эшворту, действительно покрывались пятнами кофе или, к примеру, апельсинового сока. Глядя на эту шутку природы, Николас подумал, что его реакция на удивление напоминала ершистую, чисто братскую попытку огрызнуться, причём это настолько естественно воспринималось, по-видимому, обеими сторонами, что Николасу стало немного не по себе. Было бы им обоим лет по двадцать — может быть, они и сошлись бы легче. Но сейчас, когда каждому перевалило за сорок, подобная лёгкость в мелочах казалась обманчивой и сулила большие неприятности по-крупному. Однако, как ему ещё только предстояло выяснить, некоторые вещи происходили настолько естественно, что с этим ничего невозможно было поделать.

— Держу пари, к концу нашей поездки твой экземпляр отцовской инструкции превратится в карту американского фастфуда, — услышал Николас собственные слова, сорвавшиеся с языка почти помимо его воли. То есть, сказать их он, конечно же, хотел, но ни за что не стал бы делать этого в обществе малознакомого ему человека, независимо от степени их биологического родства. Однако здесь и сейчас что-то явно пошло не так. Наверное, голову напекло. Или это такой побочный эффект от уличной еды: чем больше её ешь, тем сильнее начинаешь ощущать себя люмпеном. Парадоксальным образом, Николас нашёл в этом даже что-то приятное. Не в опыте социального падения через фастфуд, разумеется, а в вырвавшемся у него подколе в адрес свежеиспечённого братца. И, если уж их папаша умудрился с того света навязать ему общество Алекса, превратив свою кончину в фатальное в своей неизбежности шоу для прямых потомков, то почему бы и самому Николасу не позволить себе немного больше, чем он считал приемлемым в мирное время? Эта мысль упала на благодатную почву — Николас внезапно ощутил себя в полном праве пуститься во все тяжкие.

— Хотя нет. Ты его просто потеряешь… уже на третий день. Спорим? На десятку.

Он почувствовал, что его повело куда-то не туда, выбросил остатки джиро в ближайшую урну от греха подальше и вытер руки выданной в киоске салфеткой.

Вообще-то, было удивительно, что он успел переговорить с Лив, а Алекс так и продолжал сидеть на скамейке в прежней позе, уткнувшись в телефон. Николас не предполагал за ним такой усидчивости и способности концентрироваться на одном деле, равно как и тратить на него столько времени. А ещё он заметил, что неосмотрительно оставленный им прямо на лавке портфель сместился ощутимо ближе к Алексу. Это, надо сказать, было даже как-то трогательно. Немножко.

— Спасибо, что присмотрел за портфелем, — сказал Николас, провёл ладонью по лавке и сел рядом. — Консультируешься со своим юристом?

Он спросил об этом, потому что, если бы у Алекса была девушка, он мог бы ей и позвонить, а не строчить сообщения в мессенджерах, и уж наверняка не стал бы посылать фотографию папенькиной инструкции. Значит, его активная переписка не носила личного характера и, следовательно, об этом можно было спрашивать, не опасаясь вторжения в чужую частную жизнь. Хотя вот сам его братец задавал такие вопросы, вообще ничего не опасаясь — но Николас не собирался на него в этом равняться. Кто бы мог подумать, что этот разгильдяй снялся в целом сериале в образе благопристойного полицейского. Впрочем, может быть, и не благопристойного. И вовсе не обязательно в главной роли, как поначалу подумал Николас, но в этом омуте решил не копаться — лучше спросит потом у Лив, она любит сериалы про детективов.

— У меня есть дети, — пожав плечами, заметил Николас, полагая, что это полностью объясняет его осведомлённость о существовании комиксов и снятых по ним фильмов. — Майк и Ханна.

Он достал айфон из внутреннего кармана пиджака и нашёл фотографию, на которой дочь лежала, растянувшись на траве, и, подперев руками подбородок, разглядывала картинки в детской книжке, а сын коварно подкрался сзади и занёс над ней большой надувной мяч для игры в бассейне.

— А это моя жена, Оливия, — Николас предъявил брату следующее фото, на котором немолодая, но очень ухоженная блондинка улыбалась, втыкая свечи в обильно усеянный клубникой праздничный торт. — Очень удивилась факту твоего существования и нашим планам на ближайшее будущее, но передавала тебе привет.

А ещё предлагала им заехать домой по пути, но Николас пока не был готов подавать Алексу такие опасные идеи, хотя с удовольствием заскочил бы туда — как минимум, чтобы объяснить своим домашним ситуацию лично и забрать кое-какие вещи, которые могли пригодиться в дороге.

— Готов выезжать завтра, как получим папин прах, или у тебя тут ещё какие-нибудь дела? — вместо этого спросил он, откручивая пробку с бутылки минералки. — Ты сам-то откуда?

[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/391045.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+3

23

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

Почему-то Алексу казалось, что братюня не из тех, кто спорит на деньги. И вообще не из тех, кто спорит, если в споре можно проиграть. Скажем, вот поэтому сам он наверняка не адвокат, не прокурор и не судья, потому что такие люди, как Ни-ко-лас обычно смертельно боятся проиграть или в чём-то оказаться – о срань господня! – не правыми. А в чём-то – так и вовсе даже левыми.
Но Ни-ко-лас, как оказалось, немножко умел удивлять. Причём, как показалось Алексу, не только его, но и самого себя: как будто Ни-ко-лас даже не ожидал, что минералка окажется такой крепкой и ударит в голову, а соус в джиро – таким пикантным, что после него захочется выбросить из кармана на ветер десятку. Ну или этот говнюк был так уверен, что спор он ни за что не проиграет, что предложил его просто из природной тяги самоутвердиться за чужой счёт.
Интересно, у Ни-ко-ла-са был личный психоаналитик? Семейный психиатр? Оплаченный на всякий случай курс в каком-нибудь дорогом рехабе для лекторов Сорбонны?
Не то чтобы Алексу нравилось лезть в чужую жизнь. Удивительно, но совершенно нет. Просто временами, на какую-то долю секунды, у него возникало чувство, что папенька нагулял на стороне американского психопата. Того, который днём инвестиционный банкир с жизнью с ниточки и иголочки, а вечерами убивает бездомных. Не хотелось бы оставить в местах боевой славы родителя висяки с исчезновением бродяг с улиц. Хотя завести именно такого ребёнка, вместо нормального или хотя бы собаки, было очень в духе их с Ни-ко-ла-сом родителя. Настолько подозрительно в духе, что Алекс даже до конца не сбрасывал эту версию со счетов.
Видимо, Ни-ко-лас тоже задумался о том, что минералка оказалась слишком крепкой, а соус, возможно, испорченным, потому что джиро он решительно отправил в мусорку. Сорил деньгами, как проклятый капиталюга.
Алекс хмыкнул, покачал головой и откусил от своего чикенбургера ещё кусок – как все, многократно выжившие в сложный период между двумя нерегулярными зарплатами, полученными на разных работах, Алекс едой не разбрасывался. Да и кофе, в принципе, тоже. Он вообще ничем не разбрасывался, даже если это было трудно представить. И – возможно, это было представить ещё труднее – почти никогда ни с кем не спорил.
От споров вся ебанина в мире, так всегда говорила матушка. Вернее, конечно, матушка говорила, что конфликты и дискуссии статистически крайне редко ведут к компромиссам, которые в самом деле устраивают обе стороны, а не ведут к разногласиям более глубоким и фундаментальным, но Алекс с возрастом вывел более простую формулу. Такую, которую было удобно повторить про себя, когда на горизонте возникал Спор в ковбойских сапогах.
Русские хакеры, протухший Евросоюз, мигранты, Трамп, Брекзит, Меган Маркл, Me Too – список того, о чём можно было спорить, уходил в бесконечность. Многие приятели Алекса любили переливать из пустого в порожнее, рассуждая о том, что сделает Трамп с мексиканцами, а мексиканцы – с Трампом. Алекс оставался в стороне. Во-первых, в политике он не особенно разбирался. Во-вторых, он почему-то был уверен, что Трампу, Евросоюзу, русским хакерам и всем прочим глубоко насрать на то, что думает о них, потягивая коктейльчик в ЛА какой-нибудь джон смит.
- Я ващет не против карты американского фастфуда, - миролюбиво сообщил Алекс и потянулся к стакану с кофе. – Хоть какая-то польза будет от всего этого.
В чём именно заключалась эта польза, он великодушно оставил на братюнино воображение. Потому что воображения у братюни явно не было, но его нужно было на чём-то упражнять. Почему бы не на каких-то простых и понятных ему вещах.
- Не, с агентом, - Алекс бросил взгляд на экран. Меню уведомлений сходило с ума вместе с Линн, которая, кажется, наконец-то сподобилась что-то загуглить или просто прочитала мануал. – Это хуже, чем юрист. Это типа мамочка, юрист и прокурор в одном флаконе. Ещё и зарплату требует, - со смешком добавил Алекс и заблокировал экран. Нахуй. Ты упустила свой шанс конструктивно пообщаться.
Когда Ни-ко-лас извлёк на свет айфон и начал демонстрировать фотографии, из уважения Алекс даже отложил чикенбургер, отодвинул кофе и подвинулся ближе, чтобы рассмотреть бликовавший на солнце экран. Как он и предполагал, жена у Ни-ко-ла-са была мало того, что очень вылизанная и блондинка, так ещё и Оливия. Наверняка из какой-нибудь очень хорошей, очень американской семьи, которая говорила с протяжным неторопливым акцентом и гордилась тем, что где-то на Туманном Альбионе их дальние родичи файфоклокают как не в себя.
А вот дети Алексу понравились: девчонка была симпатичная и, к счастью, на Ни-ко-ла-са совсем не похожая, а мальчишка, кажется, не унаследовал от отца рыбье-напряжённую манеру держаться. Нормальные дети. Классные даже. Удивительно, как ты таких наделал, братюнь.
- Классные, - одобрил Алекс. – Жене тож привет передавай. Можешь ещё сказать, что я вполне понимаю её удивление. Я сам пиздец как охуел, когда узнал, что я у тебя есть.
Хорошо, что у Ни-ко-ла-са была семья. И жена, если Ни-ко-лас не пиздел для того, чтобы поддержать образ флагманской модели сына, была нормальная. По скромному опыту, который у Алекса был с флагманскими моделями людей, чтобы совсем не затонуть в жизни, им нужен был кто-то нормальный рядом – кто-то, кто в этой жизни хоть чуток разбирался.
- Готов, конечно. Я вообще из Портленда, Орегон. Но там сейчас мать живет, а я живу в Лос-Анджелесе. А ты? Отменил все свои сорбонны?

+4

24

Алекс посмотрел на него как-то удивлённо и как будто даже немного растерялся — вот и завис с ответом.. Что, братишка, не ожидал? О чём бы он там ни думал, вслух было озвучено только миролюбивое принятие географии еды американских улиц в переложении на не приспособленную для этого бумагу, причём у Николаса сложилось впечатление, что его родственничек воспринял эту идею буквально и уже творчески переработал её в бизнес-проект по созданию какого-нибудь «Атласа отечественного фастфуда». Спор он, однако, не поддержал, но Николас отчего-то заподозрил братца в том, что в случае победы к означенному сроку Алекс не постесняется стребовать с него свою законную десятку. Впрочем, сколько он его знал, полчаса? Первое потрясение от встречи «с прекрасным» за это время уже успело пройти, но Николас был далёк от того, чтобы утверждать, что знает сидящего на скамейке в бостонском сквере человека. Вот подойди сейчас к ним пара полисменов и заяви, что этот тип разыскивается в связи с преступлениями особой тяжести, он бы сразу им так и сказал, что знать не знает этого дылду. Или не сказал бы? Проверять, во всяком случае, не хотелось, равно как и погружаться в эти нелепые и неуместные фантазии.

Алекс, тем временем, перестал сражаться с телефоном и, кажется, просто вырубил его — вряд ли из-за того, что посчитал невежливым продолжать активную переписку в присутствии постороннего. То есть, простите, брата. Скорее, просто утомился. Немудрено! Надо набрать столько букв, сформулировать столько мыслей… Николас качнул головой, отгоняя явно пошедшие не в ту сторону и скатившиеся в неприкрытое ехидство комментарии внутреннего голоса: раздражение снова попыталось проложить себе дорожку в реальность, но он не хотел давать этому чувству воли. Тем более что не Алекс был источником всех его бед, а их — общий, на секундочку — папаша. А злиться на мёртвых непродуктивно, но более безобидно, чем срываться на окружающих. Его брат, в принципе, имел все шансы оказаться нормальным таким парнем — допустим, не обременённым избытком воспитания, зато вполне мирным и беззлобным. А это по нынешним временам уже немало.

Когда он в нескольких словах описал своего агента, оказавшегося-таки женщиной, Николас непроизвольно усмехнулся. «Мамочка, юрист и прокурор в одном флаконе».
— Неплохо. Тебе подходит, — он сделал пару глотков минералки. — Я имею в виду, она наверняка вносит в твою жизнь необходимый элемент упорядоченности и организованности. И как она отреагировала, кстати?
Было ли это ему в самом деле интересно? Никакого значения эта информация не имела, но Николас задал вопрос на автомате, совершенно не задумываясь о его практической пользе. Очевидно, ему, как минимум, было любопытно — что довольно удивительно, когда речь идёт о малознакомых людях. Правда, сохранить эту дистанцию на протяжении поездки через всю Америку и после неё едва ли представлялось возможным, и как относиться к этому, Николас пока не знал. И даже почувствовал, что начинает подходить к той точке принятия, в которой уже почти готов пустить этот аспект на самотёк.
А тут ещё и его дети Алексу понравились. Как нормальный отец, любящий своих чад, Николас тут же невольно добавил брату пару очков в плюс за добрые слова. Привет для Лив, конечно, был облечён не совсем в ту словесную форму, которая практиковалась у них дома и тем более при детях, но Николас уловил в целом доброжелательный и, кажется, даже позитивный посыл и кивнул Алексу.
— Я ей передам, когда созвонимся в следующий раз, — пообещал он и действительно собирался это сделать. Не в таких словах, разумеется, но в целом.

После отцовского списка мест, обязательных к посещению, Николас уже не слишком удивился, когда брат поведал, что он родом из Орегона, но всё-таки покачал головой.
— Это же на другом конце страны. Если будем следовать папиному маршруту, под занавес довезём тебя почти домой.
А вот ему самому придётся пилить до другого берега обратно. И машину же не бросишь… Кошмар. Надо что-то придумать. Ехать не на своей? Тогда точно надо заезжать домой, чтобы поставить кадиллак в гараж, знакомить Алекса с Лив и детьми… Николас едва слышно вздохнул. Он едва опомнился от известия о смерти отца и «рождении» брата и ещё не был морально готов вводить благоприобретённого родственника прямиком в свой дом и, таким образом, в свою жизнь. Но, возможно, ничего страшного и не случится. Надо подумать об этом до завтра, там видно будет…

Говоря откровенно, в первый миг, услышав, что Алекс из Портленда, Николас обрадовался. И Портленд, и Лос-Анджелес, были бесконечно далеки как от Бостона, так и от Нью-Йорка, где жил он сам. Только эта бесконечность сейчас стремительно схлопывалась. Ну что ж… Сорбонна!

Николас чуть на месте не подскочил: как он мог забыть, ведь это так важно! Может, неорганизованность — это заразно? Он вскинул руку и посмотрел на часы. Было около двух, разница в часовых поясах вполне позволяла сделать звонок, и Николас уже полез искать в айфоне нужный номер, но вдруг осознал бессмысленность этого занятия.
— Сегодня выходной. Позвоню в понедельник, не горит, — решил он и сел обратно на скамейку.

— Знаешь, я всё-таки расстроен тем, что он умер, — признался Николас после минуты молчания. — Это странно, нет? Я не видел отца почти тридцать лет, да и знал-то его едва-едва. У тебя тоже так?

[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/391045.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+2

25

[nick]Alex Ashworth[/nick][status]сын папиной подруги[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/131/491117.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Алекс Эшворт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года, а так и не дашь</center></div> <div class="lzinfo">временно безработная<br>звезда мирового кинематографа<br></li>[/info]

- Хорошие авторы, как и хорошие книги, никогда не выдают своих секретов сразу – они раскрываются вместе с читателем, как хорошее вино, как изысканный букет, в котором одни ощутят горьковатое послевкусие, другие – вишнёвый отзвук божественной амброзии…
- Хватит, - ожила в трубке Линн. – Я поняла, что в натуре твой отец был тот ещё пиздабол. А мне вообще-то нравилась его книжка про девчонку на выпускном. Ну та, помнишь?
- Ну вот видишь, раньше перед тобой открывалась книга, а теперь и автор вывернулся наизнанку, - хмыкнул Алекс и устало потёр лицо ладонью. В гостинице, пусть и дешёвенькой, хотя бы был кондиционер. Кондиционер, слава богу, даже работал, пусть и не очень хорошо и с таким шумом, что казалось, что в мире кондиционеров он – астматик где-то в середине приступа и без лекарства.
Линн вздохнула. Помолчала. Алекс знал, что если ей не мешать, стадия бодрой продуктивности, на волне которой она заняла ему ещё некоторую сумму денег, хотя он пытался от этого увернуться, превратится в сочувственно-жалетельный всплеск, который Линн не очень удавался – слишком железные у неё для жалости и сострадания были яйца. Первый муж, режиссёр из ЛА, даже не брал её на благотворительные вечера, потому что утверждал, что она похожа на того, кто будет выбивать деньги из сограждан битой, а не проникновенными речами.
- Ты как? – наконец снова заговорила Линн. Голос у неё, когда она пыталась быть мягкой и сочувственной, был похож на тёплую, выдохшуюся колу: приторно-сладкий и со вкусом наебалова – как будто по цене настоящего утешения ты получал какой-то химозный суррогат.
Алекс второй раз за день честно задумался, как он. Братюне в парке он ответил согласием. Типа, да, я тоже расстроен, что он умер. И да, это странно, потому что я не видел его дохуиллиард лет, даже сомневаюсь, что тридцать. А знал его вообще только по книгам. Всё это он сказал Николасу, отчасти потому, что Николасу, видимо, было тяжелее, чем ему самому, и вроде как было хорошим поступком братюню поддержать. Но ещё Алекс сказал так, потому что сам толком не знал, что чувствовал по поводу смерти отца. Почему бы не то же самое, что ему уже предложил Николас? Ну типа… ну типа Алекс вообще не жил с мыслью, что отец у него был.
- Норм, - наконец определился Алекс. То, что всё это время Линн честно ждала его ответа, откровенно говоря, пугало до опиздения. Терпение – ну кроме терпения к отсутствию продвижения его карьеры – вообще было не её сильной стороной. И ни в одном глазу не добродетелью.
- Ты вообще уверен, что этот твой брат вменяемый? – зачем-то уточнила Линн.
- Даже слишком. Ну если не считать того, что он был уверен, что его ограбят в центре Бостона.
- Ясно, - хохотнула Линн. – Ну ладно… НВО молчат?
- Молчат.
- Хочешь, утешительно трахнемся, когда ты приедешь?
- Срань господня. Я не настолько расстроен.
- Ну… по голосу ты сдал.
- Устал немного и всё.
- Ну ладно. Слушай… звони хотя бы?
- Как-нибудь позвоню. Но я подозреваю, что рано или поздно это будет в новостях. Такой мануал папенька явно писал не для нас двоих. Нам ещё его агент позвонит и…
- И в неприятности не попадай, - несясь на своей волне доброй матушки, продолжала Линн. – И матери своей звони. Или ладно, я сама позвоню. Пока.
Как обычно, посчитав разговор законченным, Линн положила трубку. Алекс не глядя отбросил телефон в сторону и с удовольствием растянулся на кровати и прикрыл глаза. Он вроде как должен был уже давно привыкнуть к неизвестности. Но неизвестность после смерти отца – короля читающей Америки – почему-то его не воодушевляла.
Несмотря на то, что в номере было прохладно, очень хотелось спать и совершенно не было планов не то приехать пораньше, но хотя бы – успеть вовремя, Алекс всё-таки успел. И даже приехал на десять минут раньше. Но, естественно, не раньше, чем Николас. Было бы странно, если бы он опоздал. Потому что проспал. Или встал в пробке. Или просто потому, что не хотел приехать вовремя. Флагманская модель сына, как ни крути. Даже когда не старается.
Завидев братца, Алекс предусмотрительно выбросил стаканчик с недопитой бурдой, которую в Бостоне настойчиво выдавали за кофе, в ближайшую урну. Костюма у него с собой, конечно, не было, только рюкзак с парой футболок и сменой белья. Но и король читающей Америки был не то чтобы дохуя фанатом официальных мероприятий и семейных торжеств. Это вроде как было справедливо.
- Готов? – вместо приветствия спросил Алекс и протянул брату руку для рукопожатия.

Отредактировано Igor Karkaroff (2021-06-26 23:41:19)

+1

26

Всё вышло примерно так, как он и боялся. За прошедшую ночь Николас почти свыкся с мыслью о наличии брата (но не с самим наличием, разумеется) и почти успокоился по поводу того, что ему придётся бездарно вычеркнуть из жизни ближайшую пару недель и потратить её на путешествие, которое ему не нужно, в обществе человека, которого он не знает, ради исполнения прихоти отца, которого у него толком никогда не было. Ситуация продолжала порождать в нём волны протеста, немного приглушившегося благодаря Лив, воспринявшей всю эту историю на удивление легко. Реакция супруги стала для Николаса полнейшей неожиданностью: вечером, когда он снова позвонил ей уже из гостиницы, голос жены звучал бодро и непринуждённо, а сама она была, кажется, даже рада такому повороту. Более того, Лив прямым текстом заявила, что считает эту поездку неплохой идеей, несмотря на всю её внезапность, и что ему будет полезно отвлечься от обычных дел и провести время с братом — то есть, с единственным человеком, который оказался в идентичном с ним положении ровно в тот же момент времени. А такими совпадениями не разбрасываются.

Но добило Николаса не это.
— Ты знаешь такого актёра — Алекс Эшворт? — уже пожелав детям спокойной ночи и чуть было не нажав на «отбой», вспомнил он.
— Такой высокий блондин из сериала про полицейского, который влез в какую-то историю с ведьмами и стал бессмертным?
Николас подавил обречённый вздох.
— Да. Вот это и есть мой новоявленный брат.
— О, правда? Как это здорово, Ник! А ты его с нами познакомишь?
Ничего здорового Николас в этом не находил, но, во всяком случае, хорошо было уже то, что про свой род деятельности Алекс точно не наврал.
— Может быть, посмотрим.
— Заезжайте к нам, вам ведь по пути, и тебе всё равно нужно будет захватить с собой кое-какие вещи в дорогу. И мне будет спокойнее, если я буду знать, под чьим присмотром отпускаю тебя в этот вояж. Или с кого содрать три шкуры, если он слишком затянется.
— Скорее второе. И насчёт «спокойнее» можно поспорить, — пробормотал Николас, несколько огорошенный таким напором дружелюбия под соусом шуточной угрозы. — Не уверен, что это хорошая идея.
— Почему?
— Не люблю приглашать в дом незнакомых.
Лив рассмеялась.
— Брось, Ник, он же твой брат. По-моему, вполне себе повод, чтобы узнать друг друга получше и познакомить его с семьёй. Что может случиться?
На этот счёт у Николаса имелись некоторые соображения, но он почувствовал, что его благоверную они вряд ли убедят.
— Возможно, ты и права, — сдался он. — Ладно, мы заглянем по пути.
— Вот и умницы, — похвалила Лив. — Тогда до завтра?
— До завтра. Люблю тебя.
— И я тебя.
Поговорив с женой, Николас вышел на балкон и закурил. Может быть, Лив и в самом деле была права, и ничего страшного не случится? Только он предчувствовал, что, однажды впустив Алекса в свою жизнь, должен будет принять его насовсем, и ему очень не хотелось ошибиться с выбором. Впрочем, был ли он вообще, этот выбор?..

По указанному адвокатом адресу Николас явился за четверть часа до назначенного времени. Он вышел из машины, чтобы покурить перед тем, как всё начнётся, и, к своему изумлению, уже через минуту увидел приближающегося Алекса, на ходу отправившего в урну очередной пластиковый стаканчик с дешёвой бурдой, пытающейся выдавать себя за кофе, — небрежным движением профессионального фокусника и на солидном расстоянии от цели, как будто скрывал следы преступления. Николас невольно дёрнул уголками губ и пожал руку брата, когда тот приблизился.
— Готов. А ты? — сдержанно отозвался он. — Идём внутрь, покончим с этим поскорее.

Забрать урну с прахом оказалось делом нескольких минут. Ничего торжественного в этой, с позволения сказать, церемонии, Николас не нашёл: всё, что от них потребовалось, это пара подписей в обмен на бесценный груз. Это было даже слишком просто. Сложнее стало, когда они с Алексом и папой вышли на крыльцо. Людей снаружи заметно прибавилось: всех внезапно до зарезу заинтересовали ступени местного крематория. Просто потрясающе. Когда к ним навстречу резво рванула худосочная блондинка с микрофоном наперевес и прицепом в виде коренастого мужчины с камерой на плече, на лице Николаса отобразилась скорбная мина. А потом он подумал, что в присутствии Алекса есть свои плюсы, и повернулся к нему.
— Ты же у нас актёр — давай, помаячь в кадре за двоих, твоей карьере это наверняка пойдёт только на пользу. Только не рассыпь папу раньше времени, — похлопав брата по плечу, Николас вручил урну Алексу и сделал то, что казалось ему наиболее уместным: предпринял манёвр тактического отступления. Или, попросту, постарался слинять.

[nick]Nicholas King[/nick][status]on the right side[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/391045.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Николас Кинг </a> </div> <div class="lztit"><center> 43 года; </center></div> <div class="lzinfo">главный редактор издательства <br>Ad Astra<br></div> </li>[/info]

+1


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Альтернативная реальность » The Unlikely Pilgrimage of Jonathan King


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно